А они и не такое видели в своей жизни, уж поверь, – гоготнула Варькина, выгружаясь из такси возле ужасной развалюхи, похожей на юдоль скорби. Халабуда превосходила по древности шумерские гробницы, наверное. Я и представить не могла, что в городе еще сохранились подобные избы.

– Дура, – беззлобно огрызнулась я, рассматривая юдоль скорби. Домишке бы еще курьи ноги.

– Да, живем как в сказке. Что ни дальше – то страшнее. Тут наверное Вии водятся и всякие вурдалаки, – простонала мама, прижимая к груди переноску с ошалевшей от поездки и нервных потрясений, Чучмечкой. Я посмотрела, как родительница шарит в кармане в поисках кола и вздохнула. Господи, пусть Полик найдет пальму скорее. Мне уже страшно хотелось домой.

– Ну, не шарм эль Шейх, конечно, но зато все включено, даже сортир, – хмыкнула Катюха и бесстрашно направилась к покосившейся калитке, вросшей в землю по самую притолоку. Мы с маман засеменили за ней. Чуча вдруг оживилась и взвыла, вздыбила шерсть и заметалась по переноске как одержимая.

– Чего это с кошатиной вашей, – удивилась Варькина.

– Я ее не осуждаю. – фыркнула мамуля, – у меня тоже есть желание заорать, особенно глядя на твою физиономию. Знаешь, борода тебе шла больше чем волдыри.

Честно, у меня очень крепкая нервная система. Но при виде лица Катьки мне стало дурно. Бороденка, видимо не вынесла наших хаотичных телодвижений и пала смертью храбрых где-нибудь на голубином крышевом кладбище, приняв участь одного из его постояльцев. Я попыталась отогнать воспоминания, как хрустели под нашими ногами птичьи кости, когда мы уходили от погони по крыше родного дома, вздрогнула и вновь посмотрела на подругу. Хитромордая Катька сейчас была похожа на больного лепрой бородавочника. Красно-желтые волдыри выскакивали прямо на глазах, что в сочетании с пЭйзажем выглядело ну очень крипово. Чуча уже даже не выла. Тихо сипела, забившись в угол клетки. Мама обмахивалась песцовой шапкой, выуженной из пакета и была бледна и сосредоточена.

– Ты чем приклеила бороду? – икнула я…

– Суперклеем. Другого-то не было. А чего, Лизка вон им ногти клеит и ничего…

– Ну и долго вы собираетесь тут тереться? – раздался из сумрака голос Лизка. – Стоите тут, как три волоска на лысине. Не хватало еще, чтобы нас раскрыли. О боже…

– Это он не меня богиней называл, таксист-то, – просипела я. Варькина ехала на переднем пассажирском сиденье, и несчастный водила всю дорогу лицезрел появление бубонов на ее морде. Тут у любого крыша съедет. – То-то он так гнал. И что-то про лихорадку среднего Нила плел. Я-то думала нам дурак попался…

– Станешь тут дураком, – пробубнила мама, отодвигая замершую на пороги Лизуню.

– Да чего вы? – хныкнула Катюха, ощупывая свои щеки.