«Точно вырвет мне ноги, вставит спички и сожрет с хлебом» – мелькнула страшная мысль. Безумию в глазах девки мог бы позавидовать сам Сальвадор Дали. А он был чемпионом по мефистофельским взглядам. Мишка размазался по стенке и жалобно заскулил. Или мне показалось уже. Чай наверное галлюциногенный у этих Баб Йог.

– Ну, здравствуй, жабка, – тупо вякнул я и схватил беглянку за шкирку. Кошка зашипела и с силой полоснула меня по запястью. От неожиданности я разжал пальцы. Зина хныкнула и резво сгруппировавшись в воздухе, подскочила как мяч и молнией метнулась в недра квартиры. Я даже не успел броситься вдогонку. Шипящий, мяукающий матом ком шерсти, врезался в меня как болид и начал кромсать мои брюки стальными когтями. Ну, показалось мне так. Взвыв от боли, я потерял ориентацию в пространстве. Рванул вперед и со всей силы впечатался в стену. Сверху на меня свалилась вешалка. Зеркало, висящее на противоположной стене отразило существо похожее на оленя – дебилоида с планеты, населенной исключительными долбачами. Мерзкая кошка снова активизировалась. Мне казалось, что я попал в жернова косилки, которая превратит мою тушу в ведро фарша…

– Ааааааа, – орал я, танцуя странный танец посреди полуразрушенной маленькой прихожей.

– Аааааа, – заорал Мишка, раздался адский грохот. Я увидел, как под действием непреодолимой силы вылетела дверь и впечатала в стену корпулентное тело моего несгибаемого Санчо Панса. Следом за дверью, верхом на какой-то огромной баклаге вылетела Зина, голося как японская банши – предвестница смерти. Баклага рухнула на пол и полетела в мою сторону со скоростью торпеды, оставляя за собой реку кипятка, хлещущую как из брандспойта. Я порадовался, что Миха прикрыт выбитой дверью, иначе он бы просто сварился вкрутую. Мать валькирии блином распласталась по стене прижимая к себе вопящую кошатину, вырванную с корнем и куском моих брюк и судя по лоскутам в когтищах, трусов.

Когда-нибудь я напишу мемуары. Они будут называться «Исповедь миллиардера, которого сделала слюнявым идиотом толстая макака». Продам ее и стану космически богат. Когда-нибудь. Если доживу.

– Теперь вообще не помоемся, – расстроенно хмыкнула тетка, целуя в макушку проклятое мяукающее существо.

Зина затихла возле стены, обняв свой болид. А я смотрел на ее зад, обтянутый одними колготками и обрывками юбки-карандаш и понимал, что теперь точно и с полной отдачей можно писать мою книгу. Потому что я точно и бесповоротно поплыл умом.

– Где чертовы видео и фото? – прорычал, склонившись над растрепанной лягушечкой, борясь с помутнением в мозгу и стараясь не смотреть на кофточку, которая ничего не скрывала из-за вырванных с мясом маленьких пуговок.

– Я не знаю, – прорыдала паразитка. – Честно. Не помню. Я не помнююююю.