И даже этот проклятый всеми богами город перестал быть для меня персональным тартаром. Потому что здесь, оказывается, я могу быть счастливым.

– Нелька ушла, – голос Михуила меня заставил вздрогнуть и собраться. Тело все еще не слушалось до конца, и в голове плыл сиреневый туман, слегка подсвеченный вспышками просыпающегося сознания. – Мегера, мать ее.

– Пусть идет, она просто дура. Жадная и глупая, – устало скривился я, борясь с тошнотой. – Миш, где Зина? Ты знаешь? Она нужна мне.

Договорить он не успел. Что-то разноцветное, верещащее и совершенно обалденно пахнущее яблоками влетело в номер, сбило меня с ног и забарахталось, как перевернутая на спину жабка. Я свалился на пол, как подкошенный и замер, одуревая от ощущения безмерного счастья. Черт, надеюсь у Михи хватит ума уйти.

– Холод, ты все-таки гад, – пропыхтело нечто, голосом Промсардельки и заскакало на моем распластанном теле, как на батуте, пытаясь встать.

– Знаешь, детка, ты снова меня сразила наповал. Это уже становится традицией. И знаешь, твой способ совращать меня очень даже мне нравится, – хохотнул я, сжимая ладонями самую аппетитную часть моей сахарной булочки. Она задохнулась и прожгла меня взглядом своих ошеломительных глаз. Смешная такая. Щеки ее запылали кирпичным румянцем. Люблю.

– Что ты сказал? – прошептала эта странная женщина, распахнув свои омуты. Черт, я что вслух это произнес? Ведьма. Яблочно-карамельная ведьма, от которой у меня начисто срывает башню. – Холод, ты чертов придурок. Гадский, противный, сумасшедший издеватель и врун. Наглый лжец, если бы у тебя нос рос, как у Пиноккио, ты бы им уже проткнул небо. Отпусти.

– Не могу, – глупо осклабился я, ощущая себя сейчас слюнявым влюбленным идиотом. – Ты давишь коленом на очень тонкие струны моей души. Если я тебя отпущу, то боюсь, не видать мне наследников. И тогда ты меня бросишь? На хрена тебе неполноценный муж?

– Кто? – округлила губки эта несчастная.

– Зина, пожалуйста, не делай так, – простонал я. – Сумасшедший муж тоже чай не сахар.

Я зарычал, когда конфетка вывернулась из моих рук, вскочила на ноги и понеслась в сторону двери, со скоростью реактивной белки. Ну уж нет, не уйдешь. В три прыжка догнал мерзавку, укравшую мой мозг, сердце и прочий ливер.

– Знаешь что, я в жизни столько не бегал ни за одной женщиной, – прохрипел в ее растрепанный затылок, вжимая в себя напряженное, как струна мягкое тело. В голове зазвучали литавры, и что там еще звенит и гудит и вообще лишает возможности мыслить?

– Не догнал бы, если бы эти чертовы баретки не были таким неудобными, – простонала Зина. – И вообще, мне наплевать, за кем ты там не бегал задрав хвостище.

– Хвостище говоришь, – хмыкнул я, развернув ее к себе. – Иногда мне хочется надрать твой шикарный зад.