– Не было никакого Горуханова, – Архипова посмотрела на Торопова с грустью врача, отчаявшегося в своем стремлении вылечить пациента. – И клоуна не было. Увы, но мы вернулись к тому, с чего начали…

– Да, но есть нюанс. – Павел чувствовал себя червяком, тщетно пытающимся слезть с рыболовного крючка. – Я позвонил кое-кому, рассказал, кто убил Горуханова. Так что меня будут искать…

– Никто тебя не будет искать, – ничуть не встревожилась Эльвира Тимофеевна. – И никому ты не нужен… Прощай, Павел Евгеньевич, боюсь, что мы больше с тобой не увидимся.

Она достала из стола одноразовый шприц, распечатала его, вскрыла средних размеров ампулу с какой-то прозрачной жидкостью, сунула в нее иголку…

– Извини, но ты сам во всем виноват, – с неубедительным сочувствием сказала она, стравливая из шприца воздух.

Укол она сделала через одежду в плечо, и очень скоро Павел почувствовал, что проваливается в пропасть, откуда навстречу ему, казалось, поднимались тугие и плотные завихрения холодного воздуха…

Пылесос гудел негромко, но назойливо. Но не в звуке была заключена опасность, а в силе тяжести, которую он создавал.

Павлу нравилось парить в черной бездне среди звезд, над голубым шаром, что был закутан в пелену из белого влажного дыма; но проклятый пылесос стащил его с орбиты к большому континенту, испещренному горами, морями и реками, искупал в облаках, в свободном падении заставил парить над Москвой, навесил над коробками домов. Сквозь монотонное гудение он услышал вой милицейской сирены, визг автомобильной сигнализации, крик матери, зовущей своего ребенка, лай собаки, мелодичную трель мобильника. Но эти звуки лишь на мгновение заполнили его слух, после чего послышался звон выбитого стекла и треск рамы в окне, через которое он втянулся в маленькую уютную комнатку, после чего улегся на кровати, головой уткнувшись в подушку…

Открыв глаза, Павел увидел Машу.

Она стояла к нему спиной и сосредоточенно водила щеткой пылесоса по ковровому покрытию комнаты. Волосы собраны на затылке в пучок, розовый спортивный костюм из шелковистого велюра, пушистые тапочки на босую ногу…

– Что это на тебя нашло? – удивленно спросил Торопов.

Маша на мгновение замерла, услышав его голос, ногой ловко нажала на кнопку пылесоса, отключая его, и только потом повернулась к Павлу.

Это была не Маша. Чужая. Из сумерек сознания на него смотрела Дарья Павловна.

– А где короткая юбка и декольте? – спросил Торопов и туманно улыбнулся.

Изобразив глазами недоумение, Дарья Павловна уставилась на гостя.

– В прошлый раз вы ко мне в короткой юбке приходили.

– Я не ношу короткие юбки, – с ироничной насмешкой сказала женщина.

– А зря. У вас очень красивые ноги.