Ящики он нашел в траве в нескольких метрах от бетонной отмостки, окружавшей здание по периметру. Мокрые, скользкие и ненадежные, но ничего другого под рукой не было. Сложив ящики этажеркой, Торопов сначала зацепился пальцами за прутья решетки, а затем осторожно, стараясь не шуметь, забрался на них.

В окнах горел свет, была освещена комната, заставленная дощатыми стеллажами, и баулы с бельем, матрацы, подушки, больничные халаты, смирительные рубашки, алюминиевые баки, оцинкованные кастрюли, газовый баллон, стоящий возле двери. И еще внимание Павла привлекли двое, мужчина и женщина.

Он сидел на диване, раскинув руки на спинке, она же находилась у стола, перед электрической плиткой, ставила на нее чайник. Погода на улице не подарок, холодно и мокро, так что горячий чаек сейчас в самый раз. Лишь бы только без галлюциногенной и психотропной отравы…

Женщину Павел узнал. Это была та самая кладовщица, которую он видел в объятиях Косынцева, но мужчину видел впервые. Внешне он ничем не напоминал Илью Макаровича, да и по возрасту был гораздо моложе. Лет тридцать пять ему, широкое и мощное основание черепа, жесткие курчавые волосы, заостренный лоб, массивные надбровья, скальными глыбами нависающие над раскосыми, глубоко посаженными глазами, крупный нос, чем-то напоминающий свиной пятак, верхняя губа тонкая, как нить, а нижняя – крупная и оттопыренная, как у папуаса.

Неприятная наружность. И улыбка такая же отталкивающая. Вернее, ухмылка, скабрезная, похотливая. Он смотрел на кладовщицу свысока, пренебрежительно. И если он сейчас хотел обладать ею, то в грубой и даже унизительной форме.

Мужчина что-то сказал кладовщице, и она, с грустным видом кивнув, подошла к нему.

Сначала расстегнула ему брюки, затем оседлала его. Она собиралась задрать юбку, когда послышался подозрительный шум. Спрыгнув с ящиков, Павел увидел человека, стремительно вышагивающего на него из темноты. Удивительно, но это был именно тот самый санитар Сергеев, который когда-то прогнал отсюда и его, и Дудника, вернее, за шкирку отбуксировал с одного места на другое. Санитар либо охранял этот склад, либо ему поручили персональную опеку над опасным пациентом. Если последнее, то Павла он прозевал и сейчас готовился исправить свою оплошность.

– Тебе что, медом здесь намазано?! – взревел парень.

Санитар надвигался со скоростью и неотвратимостью матерого медведя, вставшего на задние лапы, чтобы подмять под себя жертву. Крупный экземпляр, мощный, уверенный в своей силе. Но именно самонадеянность и сыграла с ним злую шутку.

Сергеев протянул к Павлу руку, намереваясь, как в прошлый раз, безнаказанно схватить его за шкирку, но тот уже не хотел быть жертвой, поэтому, поднырнув под руку, кулаком нанес концентрированный удар в печень.