– А кого бы я сюда впустила? Это мой дом, я для себя его строила.

– В такой глуши? Зачем?

– На всякий пожарный.

– На случай, если жареный петух клюнет, – слегка перефразировал высказывание женщины Павел. – А это рано или поздно должно было случиться. Жареный петух знает про этот дом?

– Если бы знал, я бы тебя сюда не везла. И сама бы не приехала. Дом тайно строила. Людей наняла, деньги заплатила.

– А дом у Карьянки чей?

– То есть как это ничей?

– Да так. Больной один умер, а родственников не осталось. Так и стоит дом, никому не нужный.

– Чего тогда в собственность не оформили? Вы же спецы по этой части, – не без сарказма проговорил Торопов.

– Антон этим занимался. Собирался оформить, но прозевал момент.

– А родственники куда подевались?

– Не было. Не было, и все, – отмахнулась Эльвира.

– А может, все-таки подевались?

– Может, в дом пойдем? А то холодно, – поежилась женщина.

Ветер задувал за ворот, но насчет холода она все-таки погорячилась. Вполне комфортная температура, и солнце еще не скрылось за горизонтом. А воздух какой… Но Эльвира хотела сменить тему, и ей это удалось. Тем более что Павлу интересно было заглянуть в дом.

На всякий случай он вынул из-за пояса пистолет, передернул затвор.

– Ты что, боишься? – открывая дверь, изобразила удивление Эльвира.

– Небереженого конвой стережет. И это в лучшем случае. А то ведь и крест могильный на страже встать может. Если поставят…

– Ну, берегись, берегись, – усмехнулась Архипова. – Мне и самой так спокойнее будет.

Тревоги Павла оказались напрасными: дом пустовал. Изнутри он имел такой же незаконченный вид, как и снаружи. Стены оштукатурены, белая грунтовка лежит плотным ровным слоем, но обои наклеены только в кухне и спальне. Дощатый пол свежий, пахнет сосной, однако лак на нем только в гостиной, в виде бесформенного пятна – видно, кто-то перевернул в комнате открытую банку. Здесь было пыльно, гулко, но мусор по углам не валялся, под ногами не шуршал. Все лампочки на месте, не важно, что без люстр и абажуров, выключатели, розетки вправлены в свои гнезда. Мебели почти нет. На кухне два стола, один тянется вдоль стены, и на нем пылится кое-какая утварь, другой стоит посреди комнаты, вокруг него четыре табуретки. Мойка с дешевой раковиной и медным краном, в котором не было воды. В прихожей и гостиной мебели нет вообще, зато в спальне Павел обнаружил двуспальную кровать из одного гарнитура и трехстворчатый шкаф из другого.

Середину дома занимала большая, отделанная керамической плиткой печь, своими стенами она частично выходила в кухню, гостиную и спальню. Топка располагалась в прихожей, а санузел, как оказалось, не отапливался вообще.

Санузел сплошь был выложен кафельной плиткой, здесь стояли большая ванна, унитаз, но в кране опять же не было воды.