После удара, который нанес Торопову клоун, он потерял сознание, после чего паспорт исчез, а фальшивые «корочки» остались. Паспорт ведь выдавали в Твери осенью прошлого года. И это было на самом деле. Но именно это и скрывала Эльвира, утаивая настоящие документы.

Димон не стал ждать, когда «Скорая помощь» приедет к нему домой; он сам, посадив Павла и Костю в свой джип, поехал ей навстречу, и на полпути к поселку передал пострадавших на попечение врачам.

Не было у Торопова ни паспорта, ни медицинской страховки, но врач «Скорой помощи» ничего не требовал. Может, потому, что Димон сунул ему в карман несколько тысячных купюр.

В поселковой больнице их пропустили через процедурную, где Павлу не только наложили на рану новую повязку, но и сделали укол от столбняка. Затем появился милиционер, который сначала допросил Костю, а затем занялся Тороповым. Но Павел к этому времени лишился сознания от потери крови и не мог давать показания. Да и не хотел.

В себя он пришел в больничной палате. Торопову через капельницу вводилась в вену прозрачная жидкость, но появившийся врач сообщил, что еще раньше ему сделали переливание крови. И что интересно, кровь для него сдал кто-то из его «друзей». Услышав это, Павел почувствовал, что сейчас засмеется. Похоже, это взыграла в нем овеянная наркотическим дымом кровь Димона или Саши.

«Друзья» сделали для него все что могли. И от Эльвиры его спасли, и от киллера, и с кровью ему помогли, даже с врачом договорились, чтобы Павлу предоставили отдельную палату. Но на этом их участие в его судьбе и закончилось. А ведь он не прочь был занять у Димона немного денег, чтобы добраться до Москвы. Ведь ехать туда нужно как можно скорее…

Кто-то несильно, но жестко и властно тронул Павла за плечо.

Голос едкий, скрипучий, как перо судьи, подписывающего приговор. Вроде бы и не громкий этот голос, но перестук вагонных колес не мог заглушить его.

Павел еще не открыл глаза, но уже знал, кому принадлежит этот противный голос.

Так и есть, перед ним стоял безликий, как ему показалось, человек в форменной одежде. Контролер. И сейчас он попросит предъявить билет.

Торопов лишь огорченно вздохнул в ответ. Нет у него денег на билет, поэтому и добирается он до Москвы на перекладных.

Вжав голову в плечи, не глядя в требовательные глаза контролера, Павел, опираясь на костыли, поднялся, навесил на шею картонку с выцарапанными на ней словами и выбрался в проход между скамейками. Контролер подался назад, чтобы костыль не отдавил ему ногу.

– Сами мы не местные, дом наш сгорел, жить негде, – озвучивая надпись на картонке, хрипел он.