Эльвиру же он попросил остаться в комнате. Разумеется, от приглашения Торопов отказываться не стал. Ему и самому интересно было расставить все точки над i.

Антон при нем по-хозяйски достал из шкафа две рюмки и поставил их на стол, где уже возвышалась бутылка дорогого коньяка.

– Как я понял, у тебя серьезные виды на Эльвиру, – с холодным юморком спросил он у Павла.

– У меня виды на ее дом. Хороший дом. Однажды мы здесь провели с ней чудный месяц. Да и не однажды…

С завидной легкостью он откупорил бутылку, разлил коньяк по рюмкам.

– Зачем ты это мне говоришь? – угрюмо спросил Павел.

– Затем, чтобы ты не спускал с меня глаз, – весело посмотрел на него Антон. – Я собираюсь немного пожить здесь, поэтому и предупреждаю. Сейчас я здесь третий лишний, но ситуация может измениться, так и знай.

– Ничего, я не гордый, я и подвинуться могу. Но сначала морду тебе набью. Так и знай.

– Ух, какой ты грозный! – сказал Антон, пытаясь скрыть за широкой улыбкой растерянность.

– Я тоже тебя предупредил.

– Да, но ты предупредил меня всерьез, а я предупредил тебя в шутку. Я не один, а с женщиной. Завтра она будет здесь.

Так что не переживай, к Эльвире приставать не буду… Ну, давай за знакомство!

Он выпил первым. Выдержав небольшую паузу, Торопов последовал его примеру.

– Ну все, можешь идти спать, – подмигнул ему Антон так, как будто он был взрослым дядей, а Павел – ребенком, с которым нужно было найти общий язык. – А я здесь немного похозяйничаю. И душ приму. А ты Эльвиру крепче держи, вдруг убежит.

Но Торопов не принял шутку.

– Да пошел ты! – сказал он и отправился спать.

Мохнатый шмель не мог понять, почему прозрачное стекло сдерживает его, не выпуская на свободу.

Ведь видны же из окна небо, деревья, трава, цветы. С отчаянным жужжанием он бился о стекло, отскакивал назад или просто скользил вниз, стучась о подоконник.

Глупый шмель. Зачем суетиться? Зачем пытаться спастись, если смерть все равно рано или поздно придет. Нет ничего вечного в этом мире – и люди умирают, и насекомые. Так думал Павел, наблюдая за тщетными усилиями шмеля вырваться на простор.

Ему самому свобода не нужна. Ему бы в туалет сходить после сна. Но так неохота вставать, напрягать мышцы, чтобы тащиться в соседнюю комнатушку.

Хочется просто лежать и ждать, когда наступит смерть.

В комнату тихонько вошла Эльвира. Шелковый халат на ней с золотистыми цветами, полы разошлись в стороны, обнаженная грудь едва не вываливается наружу, одна нога совсем оголена, но это ее ничуть не смущает. И Торопову все равно. Не важно, что в доме посторонний мужчина. Ведь ему нет никакого дела до Эльвиры. Что в ней хорошего? Лежать бы и лежать, наслаждаясь тишиной и покоем.

– Как дела? – спросила Архипова.

Павел в ответ лишь пожал плечами.