Короче, повезло мне – ни одна случайная пуля, которая, как известно, «дура», не зацепила голову в те мгновения, когда щиток ее не закрывал. Не пострадали и члены расчета – более того, я даже не заметил попаданий в бруствер или по самому щитку станкача!

Взявший себя в руки Василий успел вовремя вставить ленту в приемник – а я, лихорадочно передернув рукоять пулемета, дослал очередной патрон в ствол, изготовившись к бою. Но крошечная пауза уже не сказалась на ходе боя: турецкая атака захлебнулась по всему фронту под свинцовым ливнем «максимов».

Кажись, справились все расчеты прапорщиков, которым я перед самым подъемом успел подтянуть только теорию… На ум пришел подпоручик Малышев – интересно, его-то расчет успел развернуться хотя бы просто на снегу и вступить в бой? Но мысль о вредном служаке мелькнула и пропала – залегшие кто в тридцати, кто в сорока метрах от нас турки вновь начали стрелять.

Теперь уже густо и прицельно. И крепкий, но несколько громоздкий щиток «максима» стал лучшей для них мишенью…

Пули засвистели над нашими головами, ударили в бруствер – и если по фронту метровой толщины снег все так же надежно держит горячий свинец, то по бокам мы не успели его как следует утрамбовать и подсыпать.

Очередная пуля пробила насыпь насквозь – и ударила в противоположную стенку ячейки, где мгновением ранее сидел Прохор… Слава богу, тот успел вовремя прихватить и подтащить второй цилиндр с патронными коробами!

Еще несколько пуль вновь ударили по пулемету; от отдачи пошатнуло даже меня, сидящего на подушке-сиденье «хобота». Но самое страшное – это дважды раздавшийся громкий стальной лязг и последовавший за ним отчетливый звук льющейся воды…

– Все, братцы, приплыли.

Они нам кожух повредили. Сейчас вся вода сольется, и на следующей же очереди перегревшийся пулемет даст клина. Слышь, Прохор, а у тебя еще гранаты остались?

– Никак нет, ваше благородие.

– Вот ведь… Молодец ты, что догадался взять пару штук. Нам-то чего не подсказал?

– Так я это, господин прапорщик, дежурил на складе, где «ручные бомбы» есть. Вон наш старший унтер и разрешил нам по две на брата взять – так-то мы с началом войны учили, как обращаться с «бомбой» капитана Рдутловского.

– Ну-ка, Прохор, а какого она года выпуска?

– Одна тысяча девятьсот двенадцатого, ваше благородие.

Понятно… Значит, РГ-12 получается…

– Вот что, братцы, сейчас они осмелеют и попробуют подняться. Я тогда выпущу сколько смогу патронов, а после все, придется уже из винтарей отбиваться. Так что вы это… Штыки примкните и проверьте, заряжены ваши «мосинки» или нет.