— Меня зовут Яромир, я недавно в этих краях, сейчас на большой реке мои люди ладят городок, пять дней назад они нашли в лесу вашего человека Синицу, она была без сил и умирала от голода, — начал я рассказ.

— Это она привела вас, — прошипел мужчина. — Хак вал тейн, — вновь перешел он на свой язык и произнес это с экспрессией.

— Вилак ай пай, — раздался нервный голос Синицы, стоящей возле Гавра, она готова была рвануть в нашу сторону, но Гавр ее удержал.

— Ты выслушай до конца мои слова, — и я ожег беззубого злым взглядом.

На что он недовольно хмыкнул, и я продолжил:

— Мы позаботились о ней, а я дал ей кров и еду.

Синица рассказала о своем народе и о том, что зима для вас выдалась тяжелая. Я знаю, что такое голод и как тяжело смотреть в голодные глаза детей, для нас зима тоже была нелегкая. Мы пришли поделиться едой, дабы дети не голодали, а старики не уходили в лес, — и я провел рукой назад, указывая на своих бойцов, которые опустили мешки на землю. — Мы принесли вам вяленую рыбу и мясо, зерно и репу. Мы здесь люди новые и никого и ничего не знаем, но городок скоро будет построен, мы распахали поля и высадили в землю зерно, урожай будет добрым, а еще у меня хватает добрых воинов, чтобы это защитить.

Стоящий напротив меня вслушивался внимательно в мои слова, а когда я сказал о добрых воинах, он дернулся шагом назад и непонятно на меня взглянул.

— Я предлагаю тебе и всему народу сумов свою дружбу, вы всегда сможете в моем городке найти помощь и защиту, а также я готов торговать, и цена будет честная, — и я протянул ему открытую руку.

Вождь замер, будто соляной столб, и не шевелился несколько минут.

— Меня звать Малый Вепрь, за еду и помощь, что ты нам предложил, а также за предложение дружбы я благодарен, но нам нечего тебе предложить взамен, — замялся вождь.

 — И я не могу говорить за всех сумов, с ними надо толковать, а сказать я могу только за себя и за своих людей, я рад принять твою дружбу, Яромир, — и он пожал мою ладонь.

Я вздохнул с облегчением, очень уж мне было непривычно выступать в такой роли и заключать союз.

— Синица, ты с родичами останешься? — произнес я, обернувшись.

— Нет, — резко произнес вождь, — ей нельзя оставаться, она ушла к духам земли, для нас ее больше нет, — пояснил для меня он.

Мне осталось только кивнуть, чужие правила надо уважать.

— Что ж, тогда нам пора возвращаться, — произнес я, не став напрашиваться в гости.

— Буду говорить со всеми сума о союзе с тобой, — веско произнес Малый Вепрь.

— Отрадно слышать, — ответил я и, развернувшись, вернулся к отряду.

Возле Гавра стояла Синица, она что-то тихо шептала себе под нос, а по ее лицу текли слезы.

Оставив припасы, мы вернулись к строящемуся поселку.