Нет, ну до чего же невозможный тип. И всё-то у него аргументированно. И на всё ответ есть. Такой, как ему нужно.  

И вот сказал бы мне кто, что я этой ночью сначала встречу императора Верриды и весьма приятно проведу с ним пару часов, а потом буду лежать полуобнажённая в объятиях Синна и обсуждать с ним наши так называемые отношения, точно бы пальцем у виска покрутила. Но вот она я. Рубашка распахнута. Обнажённую кожу нежно гладят мужские руки. А тот, от кого я тщетно пыталась держаться подальше, лежит рядом и требует ответы на слишком сложные вопросы. 

– Можешь, конечно. Но как я тогда пойму, где неправ с твоей точки зрения? – с хитрым прищуром тянет Синн. – Я ведь мысли твои читать не умею.

И вот что на это отвечать? Сказать, что боюсь его власти надо мной, его способности манипулировать мною, боюсь того, как сильно он сможет влиять на мои чувства и диктовать решения, чего я, как королева не могу ему позволить? Или, что я не верю в то, что нужна ему сама по себе? В то, что без короны Эббона что-то значу для него? Показать, как сильно боюсь на самом деле… почувствовать себя снова преданной? Разве могу я настолько раскрыться перед ним? Настолько обнажить душу? Показать свою слабость? 

Но вместе с тем… а что если у нас действительно есть шанс на будущее… совместное? Отказаться от возможности быть счастливой с единственным мужчиной, которого хочу, из-за… страха? Разве не в этом тогда настоящая слабость?

– Я не боюсь тебя, – произношу тихо.

Упираюсь в его плечи, вынуждая отпустить меня. И, когда хмурый Синн всё же отстраняется, сев рядом, сажусь сама и запахиваю на груди разорванную рубашку, отвернувшись. Усмехаюсь криво.

– Я боюсь тебе верить. Пятнадцать лет я была для всех отвергнутой дочерью короля. Не нужной никому, кроме моих опекунов. Изгнанницей, изгоем, называй как хочешь. А потом внезапно я стала наследницей королевского рода… потом королевой. И вот… моей руки весьма настойчиво добивается твой брат. Меня усердно пытается выдать замуж весь королевский Совет, не считая дяди. Я резко стала всем очень нужна. И тебе тоже, – зажмуриваюсь, пряча эмоции, такую привычную горечь. – Думаешь, я могу так просто поверить, что ты воспылал ко мне внезапными чувствами? Именно ко мне? Не к Владычице Аеталь? Как я могу быть уверена, что ты добиваешься меня ради меня самой, а не ради короны Эббона? Ты сам ведь говорил, что в твоей крови потребность быть вожаком на своей территории. И судя по всему своей территорией ты считаешь моё королевство. 

– Талли, – подаётся он ко мне, явно намереваясь мне что-то сказать. Но я качаю головой.

Поднимаю на него взгляд. Всматриваюсь в мужественное красивое лицо, в его потемневшие глаза, ища там ответы на свои вопросы. Прошу ровно:

– Нет. Не перебивай. Ты просил быть честной.