Налет цивилизованного человека слетел с меня под натиском ярости, как под действием наждака слетает ржавчина. Арбалетчики без малейшего звука завалились под кусты, за которыми прятались.

Быстро и неслышно переместился к следующим стрелкам, которые внимательно глядели на дорогу, высматривая нас. Вновь три быстрых метких удара — и еще три трупа. Все, главная опасность устранена, мне пора возвращаться. С остальными будет честный бой — лицом к лицу.

Не надо дядьке пока знать лишнее. По широкой дуге обошел сидевших в засаде копейщиков и вернулся, заскакивая в седло.

Мои перемещения сожрали 270 энеронов — это много с моим невеликим запасом.

Реальное время — 5 рисок. Дядька посмотрел на меня, удивленно приподняв бровь:

— Ты чего джигитуешь? То слез, то залез на коня.

— Осмотрись! — говорю и кивком указываю на поворот впереди.

— Точно, засада, — собрался Овор. — Держись за мной и прикрывай спину.

— Принято, — лихо ответил я.

Я не переживал за него: оставшиеся бандиты не могли представлять для нас опасности.

Овор дал шенкелей коню и устремился вперед. Я последовал за ним.

Бандиты тоже проявили тактическую сметку. Шесть бойцов выскочили из кустов и с копьями наперевес перекрыли дорогу. Остальные грамотно стали обходить нас с боков. Но дядька не собирался бросаться грудью на копья, в его арсенале были алхимические бомбы, что-то наподобие объемного взрыва, которые широко применяли против дикарей нехейцы.

Он ловко метнул бомбу в середину строя бандитов, ощетинившихся копьями. Огненный взрыв разметал строй, копейщики остались живы, но с них слетела защита, и они, опаленные и оглушенные, потерявшие копья, с трудом поднимались с земли.

А мы с Овором, как на учениях, развернулись — он направо, я налево — и налетели на потерявших строй бандитов. Двоих зарубил я, четверых — Овор. Оставшиеся разбойники не стали проявлять чудеса храбрости, а бросились наутек, побросав свои копья. Погоня была недолгой, но азартной. Овор издавал боевой клич баронов Аббаи, который так и звучал: «ААББААИИ!» Это было, наверное, похлеще иерихонской трубы, даже мне стало страшно. А уж какой ужас он навел на спасающихся бегством разбойников, это надо было видеть. Я не мешал ему совершать правосудие. И он, как всадник Апокалипсиса, носился меж кустов, догоняя разбежавшихся и рубя их на всем скаку. Дядька был в своей стихии и пылал праведным гневом. Закончив истребление, он вознес над головой окровавленный меч и торжествующе заревел: «ААББААИИ!» Подобные звуки кроме него, наверное, мог издать только тираннозавр, который отбил самку у соперника.

Я тем временем притащил беспамятного шпиона. Приведя его в чувство, допросил.