После этого убийца будет иметь свободный путь к отступлению, так как я сам отослал фликов подальше. Тем хуже, надо рискнуть, и быстро.

Я раздвинул ставни, дулом моего сорок пятого разбил стекло и разбросал осколки. Затем, опершись о раму, прыгнул внутрь и так ударился о какой-то стол, что чуть не выронил из рук пистолет.

Но тут же покатился кубарем по цементному полу, после чего на четвереньках подполз под стол позади какого-то шкафа. В течение пяти секунд для хорошего (стрелка я представлял собою первоклассную мишень.

Переждав их, я выполз из моего тайника и выпрямился. Среди осколков стеклянного сосуда увидел вытянутые ноги. Тело скрывалось позади какого-то агрегата.

Я включил лампу над этим агрегатом, направил свет от нее на Вестера.

Он был малоузнаваем: страшный, с окровавленным лицом, огромными синяками. Скрюченные пальцы Клода были изуродованы, как и все тело, судя по неестественным изгибам его костей. Широкий кусок пластыря закрывал его рот. Я оборвал его с одной стороны, чтобы он мог говорить.

Вестер был жив. Его веки дрожали, и ему удалось разбить этот сосуд, чтобы привлечь к себе внимание, когда он услышал мои действия за дверью.

— Клод! — тихо позвал я его.

Он пошевелил губами, и из его рта потекла кровь. Тут я заметил, что его фартук разорван и обожжен порохом как раз под сердцем. Осторожно пошарив под толстой тканью, я наткнулся на пулю от «магнума-22».

Когда-нибудь Клод поздравит себя с неожиданной удачей. В нагрудном кармане его фартука лежали связка ключей и небольшие инструменты. Эти-то предметы, несмотря на их миниатюрность, и послужили препятствием для пули, которая наверняка отправила бы Вестера в небытие.

Я вынул маленькие инструменты, покореженные, сплющенные.

— Вы меня слышите, Клод?

— Хорошо. Вы страдаете, но это пройдет. Только держитесь, не падайте в обморок.

Новый кивок, и он едва слышно прошептал:

— Да... но скорее. Я больше не могу.

— Каким образом это произошло?

Он закрыл глаза и надолго замолчал. Я занервничал. Боже мой! Только бы он не лишился сознания!.. Наконец Вестер поднял веки. Все его страдание отразилось во взгляде.

— Постучали... в дверь... я думал... полицейские... Он вошел... ударил меня...

— Худой... тонкий... высокий... лицо было...

Он выплюнул сгусток крови. Его глаза молили меня.

— Правая сторона в шрамах. Стеклянный глаз. Смешное оружие... смешное...

Страдание вдруг исчезло из его глаз, уступив место ужасу. Челюсти разжались. Он застонал.

Невероятным усилием воли он повернул голову:

— О... я... ему... сказал...

Он чувствовал себя виноватым. Я ждал. Теперь Клод будет говорить.

— Я вспомнил... Луи мне проговорился... Лесвилл... он меня до такой степени... бил... пытал... я сказал... — Его глаза снова закрылись. Сильная дрожь потрясла его с ног до головы. — Я... я... не...