Динка вздохнула от удовольствия и почувствовала, как в глубине ее горла нарастает блаженная дрожь, слышимая ушами и напоминающая мурлыканье кошки.

Дайм приподнялся на задних лапах, обхватив ее бедра передними, и Динка улеглась на живот под тяжестью его тела. Его зубы вцепились в загривок, вынуждая ее прогнуться в спине. Она больше не пыталась убежать в мир своих фантазий, представляя, что ее ласкают человеческие руки и человеческие губы. Всем своим существом она ощущала тяжесть его тела, хватку его зубов, сомкнувшихся на ее шее, нетерпеливую дрожь, пробегающую по его телу, его возбужденное урчание, ласкающее ее слух.

И тело неожиданно отозвалось закипевшим в крови желанием.

Дайм не торопился, едва ощутимо касаясь ее своим естеством, и ждал, когда она отзовется на его призыв. А Динка чувствовала, как учащается дыхание, как жар влечения разливается по телу, концентрируясь в паху. Она чуть приподняла заднюю часть тела над полом и, отведя хвост в сторону, потерлась промежностью о его напряженный член и тут же судорожно втянула в себя воздух от нахлынувших ощущений. Терпкий запах его возбуждения ударил в ноздри и закружил голову.

Не было больше Динки, и Вожака. Была только любящая женщина и мужчина, которого она выбрала.

— Да, моя девочка, — застонал Дайм и начал медленно осторожно погружаться, как будто делал это в первый раз.

— О-у-у-у... — Динка взвыла от нетерпения и захлестывающего ее желания. Все членораздельные мысли вылетели из головы. Она чувствовала, как он все сильнее сжимает зубами загривок, выгибая ее тело, как тетива сгибает тугой лук, и толкалась бедрами навстречу его упругому большому члену, нежно раздвигающему стенки ее лона и проникающему внутрь все глубже.

— Агр-р-р, — он тоже забыл о вразумительной речи, толкаясь во влажную тесноту ее лона все сильнее. От его рыка Динку закружило в чувственном водовороте.

— У! У! А-а-а, — она стонала все громче по яростным напором его толчков. Извивалась от нестерпимого желания под весом его большого сильного тела, хотела его так сильно, как, казалось, не хотела никогда раньше. А он, отвечая ее желанию, врывался в ее тело все быстрее и быстрее, сжимая ее в своих мощных объятиях, обжигая затылок своим горячим дыханием, овладевая ею без остатка и подчиняя ее себе.

— Оу-у-у… — Динка зашлась в крике, содрогаясь в обжигающем наслаждении, пронзившим каждую клеточку ее тела.

— Моя… моя… моя малышка, — взвыл Дайм, выплескивая в ее пульсирующее наслаждением чрево струю горячего семени.

На некоторое время они застыли, словно странное изваяние, продлевая мгновения близости и удовольствия. А затем Динка ощутила, как он разжал зубы и рухнул рядом с ней. Динка обессиленно прижалась к нему, чувствуя, как расслабляется каждая мышца тела и тревога покидает ее.