Боль разорвала плечо до самых кончиков пальцев, когда острые зубы Сибиллы впились в него. Динка взвизгнула и отпрыгнула. Сибилла наступала на нее хищной походкой, прижав уши и хлестая себя по бокам хвостом. Она была сыта и тренирована, а Динка еще до конца не оправилась от ранений, после сражения с руогами. Новая рана словно возродила в теле утихшую было боль и слабость. Она сделала шаг назад, пытаясь перевести дух.

— Он убил ее в момент близости. В минуту наибольшего доверия и любви. Хладнокровно перегрыз ей горло! Пил ее кровь! Это все он! Он и тебя убьет, как только ты ему надоешь! — рычала она, зажимая пятящуюся Динку в угол.

— Пусть… — прошептала Динка, не пытаясь больше напасть и прикрываясь лапами от смертельных укусов. — Пусть убивает. Лучше пусть он меня убьет, чем я снова увижу его смерть…

— Ты... безумная! И любовь... твоя... глупая! — Сибилла прыгала на сжавшуюся в углу под скалой Динку, хватала ее зубами, вырывая целые куски плоти, и отпрыгивала на безопасное расстояние. — И все твои мужчины… Где ты насобирала такую разноцветную стаю? Или это такие же отбросы общества, как и мой папаша?

Динка, обезумевшая от боли и потерявшая весь свой запал, вдруг подняла голову, услышав последние слова.

Шторос метался за огненным ограждением и бессильно выл.

— Что ты сказала про моих мужчин? — зарычала она. Сочувствие мигом улетучилось, и в кровь плеснула дикая звериная ярость. — Да ты хоть представляешь, через что нам пришлось пройти? Да как ты смеешь такое говорить!

Боль в израненном теле растворилась, как не бывало. Динка сделала мощный рывок и ударом грудь в грудь сбила соперницу с ног, придавила ее своим телом к земле и наступила ей лапой на запрокинутый подбородок, обнажая уязвимое место на горле.

В глазах стояло видение занесенного над горлом кинжала, фонтан крови, орошающий все вокруг, горячие капли на лице. Она разинула пасть, намереваясь покончить с этим, как…

В чувство ее привел отчаянный скулеж. Шторос прорвался-таки сквозь огонь, и теперь полз на брюхе к ней и ее поверженной противнице, обжигая о пылающие камни свою едва зажившую шкуру.

— Динка… пожалуйста… прошу тебя! Не делай этого! — он смотрел на нее так, как не смотрел никогда в жизни.

И в его глазах было столько мольбы!

— Прошу тебя… Я сделаю что угодно, только не убивай ее! — Шторос подполз вплотную и, втиснув свою морду прямо под оскаленную Динкину пасть, положил свою голову на шею Сибиллы, закрывая ее горло от Динкиных зубов.

Динка в ужасе поняла, что она только что собиралась сделать и со стоном отшатнулась.

— Ты! — сквозь слезы выдавила она в адрес Сибиллы. — Ты не понимаешь! У тебя погибла мать, но у тебя хотя бы есть отец.