Но и «город нашенский», как говорил о Владивостоке Владимир Ильич Ленин, вовсе не конечный пункт их путешествия. От столицы Приморского края до места нового назначения старшего лейтенанта ещё ехать и ехать. До самого южного участка границы Советского Союза с оккупированной японцами Кореи.

Жена и мать Андрея, естественно, подумали, что начальство решило использовать таланты главы семьи по его прежней военной специальности: он же пограничник, под Брестом был начальником погранзаставы. И в посёлке Посьет, куда они ехали, расположен Хасанский погранотряд, при котором их семья теперь будет жить. Но ошибались они, очень ошибались. А сам Кижеватов не собирался раскрывать близким государственной тайны о том, для чего его отправляют на край света.

В общем-то, и сам он всех замыслов советского руководства не знал. Знал только, что вместе с другими специалистами предстоит ему обучать премудростям диверсионной работы неких иностранных специалистов. Каких именно — тоже не рассказывали, инструктируя старшего лейтенанта, напирали на то, что факты биографий курсантов, их происхождение ни при каких обстоятельствах не должны разглашаться.

— Работать будете, Кижеватов, в тесном взаимодействии с сотрудниками Исполкома Коминтерна. Но и они будут пользоваться псевдонимами. Так что, даже если вы узнаете их, ни в коем случае не должны упоминать их настоящие имена и фамилии.

Вот так! В здание краевого управления НКВД входила семья Кижеватовых, а из него вышла уже семья, в документах членов которых значилась фамилия Кожевниковы. И всю дорогу до места Андрей время от времени неожиданно задавал кому-нибудь вопрос:

Нужно сказать, бегать по посёлку, чтобы снять жильё, не пришлось: для «инструкторов» уже успели построить домики в непосредственной близости от казарм погранотряда. Правда, сам лагерь, где жили «слушатели», располагался в шести с половиной километрах от посёлка, и каждый день приходилось ездить в него на «полуторке».

Иностранные же «слушатели» поразили Кижеватова-Кожевникова тем, что это были вовсе не привычные ему люди европейского вида, а ярко выраженные азиаты в возрасте от двадцати до пятидесяти лет. Практически все имели опыт боевых действий и в различной степени владели русским языком.

— Кого тут только нет, — махнул рукой комендант лагеря. — Китайцы, корейцы, вьетнамцы, малайцы, лаосцы, филиппинцы, тайцы, кхмеры…

Да старший лейтенант и про половину таких народов не слышал! И даже не догадывался, почему их обучают владеть либо немецким, французским и английским, либо японским, либо старинным русским оружием, выпущенным ещё в царское время. Вплоть до винтовок Бердана, изредка используемых охотниками.