— Моё почтение, Фаррел, — отсалютовал быстро удаляющемуся плащу, а когда двери за ним закрылись, обратился к Кирку: — Я в кабинет. Потом спать. Когда миледи вернётся, пусть дневные положат под дверь записку.

— Будет сделано, милорд.

Туффинская ярмарка поражала разнообразием. Едва рассвело, а рыночные ряды уже наполнились людьми — обычными селянами, которые приценивались, делились новостями, смеялись и торговались до тех пор, пока не замечали меня, укутанную в замшевый плащ, из-под которого выглядывало дорогое бархатное платье. Тогда они замолкали и отвешивали поклон, а потом снова возобновляли свои дела и разговоры.

— Дорогу кузине графа Грейворка, — рокотал поначалу Мертон, да ещё и многозначительно прикладывал руку к рукояти меча.

— Это лишнее, Мёртон, — попросила я.

— Разве, миледи? Глядите, как столпились, к товару не подпускают.

— Идём. Я и так всё увидела.

— А как же… — кучер, ставший теперь моим охранником, хлопнул рукой по кошельку, привязанному к поясу.

— Я здесь не для того, чтобы покупать.

«Для чего же?» — прочла на веснушчатом лице бодигарда.

Не стала отвечать, впервые по должному оценив своё знатное положение. Как объяснить, что я лишь хочу поглядеть на людей, их одежду, предметы обихода и прочее — иными словами, узнать Вархилл? О таком нельзя говорить прилюдно.

— Идём, Мёртон, — продолжила свой путь, старательно обходя ряд за рядом, изучая содержимое прилавков и полок, корзин и крюков.

Чем дальше я продвигалась, тем яснее понимала: развитие Вархилла остановилось где-то на уровне земного 17 или 18 века. Ткани уже делали в достаточных объёмах, возможно на мануфактурах.

И бумага имелась. Судя по тому, что продавалась она пачками прямо на рынке, да ещё и с небольшим количеством развлекательных книг, печатное дело здесь процветало и развивалось.

В остальном же преобладал ручной, ремесленный труд. Все вещи — от малой иголки до стула, от ложки до щётки, — изготавливалось людьми. Многое, как стало понятно из разговоров, привозилось из дальних городов Эрхейвена и даже из-за границы. Зато в огромном ассортименте. Ярмарка вмещала в себя сотни палаток — одёжных, посудных, седельных и прочих.

Продавались даже утюги, разогреваемые угольками, и щипцы для завивки волос.

В общем, ярмарка оказалась настолько огромной, что нет-нет, да и посещала мысль о побеге. Прямо здесь и сейчас… нырнуть незаметно от Мёртона в соседний ряд, пересечь ещё несколько рядов и скрыться между палатками. Однако я гнала от себя эту идею. И вовсе не потому, что ловкий и сообразительный Мертон чуть ли не наступал на полы моего плаща.