— Или… — затуманенный взгляд Лиара мазнул по лицу и ниже, остановившись на сжатой корсетом и застёгнутой на все пуговички груди.

Стало жутко. Даже во сне невыносимо будучи обездвиженной лежать рядом с ним!

— …есть ещё один выход, — прошептал он вкрадчиво.

Тяжело вздохнув не то от нетерпения, не то от плохо скрываемого раздражения, Лиар произнёс:

— Спи, Полинн. Я принёс тебя сюда не для того, чтобы… сама знаешь, что.

Смысл его слов постепенно прорывал плотную пелену отвращения и страха.

— А для того, чтобы ты скорее заснула, — продолжил невозмутимо маг. — Согласись, гораздо удобнее засыпать в мягких перинах, нежели на каменных ступенях полуразрушенной башни.

Без сомнения, он был прав, но…

— Но недоверие, укоренившееся в твоей душе, испортило красоту момента. Впрочем, как всегда, — с ноткой обиды проговорил колдун, раскладывая на подушке очередную прядь мох волос.

— Ты сам всё испортил, — буркнула я. — Зачем обездвижил?

— Чтобы ты вновь не сбежала, — пухлые губы скривились в ухмылке. — Ведь тогда вместо спокойного сна снова будешь бегать от меня по всему Чёрному замку.

— Опять я во всём виновата? Ловко выворачиваешь, — сузила я глаза.

— О, падший, я вовсе не собирался ссориться с тобой или давить на тебя. Просто хотел помочь, — серо-голубые, большие, как плошки глаза, впились в меня. — Веришь?.. — спросил затаясь.

Затем тихо щёлкнул пальцами, возвращая моего телу полноту ощущений, заодно и подвижность.

— Веришь, что я правда… искренне и совершенно бескорыстно… люблю тебя?

От этих слов внутри всё перевернулось, а в груди стало так тяжело, будто меня придавила бетонная плита.

Понадобилось время, чтобы волнение утихло. Всё это время мы смотрели друг другу глаза в глаза.

Когда сердце перестало клокотать, а мысли пришли в некое подобие порядка, я смогла ответить:

— Нет, — произнесла коротко и твёрдо.

— Нет… — еле слышным эхом повторил Лиар.

Отвернувшись от него и обняв подушку, приготовилась засыпать, ощущая такую тяжесть в душе, какую уже давно не ощущала.

Колдун заворочался. Уселся на перине.

Я лежала, стараясь не думать о его словах и вообще не обращать на него внимания. Временами он тихо вздыхал, не делая мне легче. Но хотя бы больше не втягивал меня в бесполезные споры.

— Спи, Полина… спии…

От его слов тело тяжелело, и глаза смыкались. Вскоре усталость окончательно взяла своё. Сквозь ресницы я видела, как комнату застилает серый туман… вот он поднялся до самой перины, перелился через край кровати и укрыл меня всю, погружая в серое облако, которое постепенно начало затемняться.

А через какое-то время я, и правда, проснулась.

Дориан всё ещё спал. Кибитка явно стояла.

Вечерело. Выйдя из повозки, я пошла прогуляться.