Я прислонилась к столику, заваленному коробками с косметикой, и попыталась объяснить:

– Лак на веках имеет обыкновение скатываться, забиваться в морщины, что визуально старит лицо. Кроме того, после… э… тридцати разумнее избегать излишне яркого макияжа, даже работая на сцене. Лучше высветлить…

– Морщины? – заорала Розалия. – У меня?

Я поняла, что ляпнула глупость, и кинулась ее исправлять:

– Человек рождается со складкой на верхнем веке, которая вовсе не является признаком возраста…

Скандалистка вскочила, движением руки смела на пол штук десять палеток с тенями и румянами, раздавила их и ринулась вон из гримуборной. Когда синяя от злости актриса подлетела к двери, та распахнулась, и на пороге появилась пожилая дама в фиолетовом платье. Розалия и не подумала уступить дорогу. Она, чуть не сбив гостью с ног, выскочила в коридор и с воплем «Лева! Лева!» – кинулась в кабинет главного режиссера.

– Маме-медведице забыли предложить мед на завтрак? – весело спросила актриса Иратова, переступая порог. – Чем ты ее, Степонька, разозлила? Хотя это глупый вопрос. Розе, чтобы взлететь ракетой, особого повода не требуется.

– Здравствуйте, Софья Борисовна, – сказала я, – рада вас видеть. Жаль, что Лев Яковлевич не дал вам роли в новой постановке, я бы вас загримировала.

– О, слава богу, душенька, что я в «Ромео и Джульетте» не занята. Кого мне там играть? Мое амплуа – комическая старуха, а не юная героиня, – ответила актриса.

Я присела на корточки и стала собирать обломки палеток. Не так давно я, Степанида Козлова, училась в педагогическом вузе, сдавала экзамены по зарубежной литературе. И конечно, проштудировала всего Шекспира. Я отлично помню, что Джульетте было четырнадцать, ее матери подкатывало к тридцати, а кормилице едва исполнилось сорок. В шестнадцатом веке люди рано умирали, поэтому, вступив в возраст, который в наши дни называется подростковым, считались уже взрослыми людьми. Роль Джульетты обычно дают молодой актрисе, и меня удивляет, что Лев Яковлевич Обоймов, главный режиссер театра «Небеса», поручил Глаголевой изображать юную влюбленную. На мой взгляд, Розалии больше бы подошла роль одной из трех ведьм в бессмертной трагедии «Макбет».

– Душенька, у меня к тебе просьба, – сказала Софья Борисовна.

– Для вас что угодно!

– Ой, милая, это опасное заявление, – засмеялась актриса и достала из кармана юбки тюбик. – Пожалуйста, попытайся сделать так, чтобы Иван Сергеевич воспользовался перед сегодняшним спектаклем этим средством.

– Гель для фиксации зубных протезов, – смущенно пояснила Иратова.