– Да, да, я совсем забыла, – промямлила Иратова, – что в постановке «Ночь на кладбище» Ваня играл Дракулу. Я попросила Олега сделать ему челюсть с вампирскими зубами, они были предназначены исключительно для того спектакля. О, господи, Ромео-кровопийца… Что теперь делать?

– Горим! – истерично завопили из темноты. – Пожар! Спасайтесь! Выводите публику!

На следующий день в районе полудня я сидела в кабинете Льва Яковлевича и отвечала на вопросы парня, который, несмотря на теплый июнь, вырядился в шерстяной пуловер и шерстяные брюки. Последние были в пятнах и сильно измяты.

– Значит, по сути пожара вы ничего сообщить не можете? – сердито поинтересовался дознаватель.

– Нет, Егор Михайлович, – вежливо ответила я, – когда полыхнул гримваген, я находилась за сценой.

Бочкин постучал тупым концом шариковой ручки по столу.

– А откуда вы знаете, во сколько вспыхнул огонь? Назовете точно час и минуты?

– Конечно, нет, – возразила я, – просто в тот момент, когда кто-то закричал про пожар, я стояла вместе с Глаголевой, Клюевым и Иратовой у задника. Хотя нет, Иван Сергеевич уже умчался. Полагаю, он поспешил к Обоймову.

– Путаетесь вы что-то в показаниях, – строго заметил полицейский. – То Клюев рядом, то его нет. Скажите честно, возгорание – ваших рук дело?

– Назовите хоть одну причину, по которой я могла поджечь гримваген и убить Свету Мускатову. Вы меня задерживаете? – осведомилась я.

– Нет, – буркнул парень.

– Тогда, простите, я пойду. Больше мне нечего сказать, – отрезала я и направилась к двери.

– Степанида, нам придется еще не раз встретиться! – крикнул мне в спину Бочкин. – Сейчас я отпускаю вас, но это ненадолго!

Я, решив более не общаться с дураком, вышла в коридор, набрала знакомый номер, услышала: «Работает автоответчик» и сурово сказала:

– Михаил, ко мне пристает полицейский, который, как и ты, носит белые носки с коричневыми сандалиями. Отвратительно прилипчивый тип! Он намерен обвинить меня в поджоге гримвагена и убийстве актрисы, которая в нем находилась. Срочно перезвони.

Потом я двинулась по коридору, но через пару метров остановилась, опять достала телефон, набрала еще один номер и вновь пообщалась с автоответчиком:

– Игорь Сергеевич, вас беспокоит Степанида Козлова. Понимаю, что вы не занимаетесь делами о пожарах, но ваш коллега, Егор Михайлович Бочкин, считает, что я подожгла автобус, где хранились театральные костюмы. К несчастью, в огне погибла актриса Светлана Мускатова. Пожалуйста, позвоните мне, когда сможете.

Я завернула за угол, налетела на стройного мужчину в джинсах и постаралась не измениться в лице. Вот только Петра, любимого сына Софьи Борисовны, мне сейчас не хватало!

– Здравствуй, Степа, – обрадовался Петр.