– Ла-ла-ла-ла… Певица Жасмин! Голос у нее такой нежный.

Егор тут же влез в разговор.

– Жасмин не настоящее имя. В жизни она Ясмин.

– Нет, – заспорила Лариса, – Сара Манахимова, я читала в Интернете. И совершенно неважно, что в паспорте у нее написано, она шикарно поет. Да еще и сама красавица.

– Я всегда говорю лишь то, что знаю, – уперся Егор, – не болтаю, как некоторые. Восточное имя Ясмин на европейский лад звучит как Жасмин. У нас Иван, у американцев Джон. Катя – Кэт, Маша – Мэри, Ясмин – Жасмин. Мне это в Египте в отеле объяснили. Не надо верить Интернету, там сплошное вранье.

Меня сковал ледяной холод. Жасмин… пицца… духи «Ночь»… пирожные… Оля Таткина…

– А еще в «Доме Мазарини» вкусные десерты, – ворвался в уши противный голос полицейского. – Но если вы, Степанида, хотите дать необходимые для раскрытия дела показания в другом месте, то…

У меня в голове раздался щелчок, и лед, сковавший тело, мгновенно растаял, стало невыносимо жарко.

– Лучше умереть, чем пойти на свидание с Бочкиным, – неожиданно для себя самой выпалила я. – Даже если на Земле не останется ни одного мужчины, даже если мне пригрозят немедленной смертью, я постараюсь держаться от Егора Михайловича на расстоянии в тысячу метров. Нет, в миллион! В миллиард! Убегу на Северный полюс босиком!

Лицо парня вытянулось, он обиженно прогудел:

– Почему? Что я сделал плохого?

– Все! – топнула я ногой. – В вас отвратительно все – от одежды до поведения. От грязных волос до нечищеных ботинок. От занудства до хамства.

Лариса расхохоталась, а я вылетела в коридор и побежала во двор, на ходу набирая номер Якименко.

Когда я минут через пятнадцать, слегка успокоившись, вернулась в гримерку, Лариса сказала:

– Кому? – устало спросила я.

– Егору, – со смехом пояснила актриса. – Он на себя суровость напускает от смущения, а допросы с пристрастием устраивает, потому что не понимает, как к себе твое внимание привлечь. Дурачок. Ты убежала, а он тут чуть не зарыдал. И принялся у меня выпытывать, чем твой гнев вызвал. Ой, как ты его отчехвостила!

– Некрасиво получилось, – смутилась я, – зря наорала на парня. Хотя ботинки надо чистить. Ну все, начинаем гримироваться…

– А ты только на проекте «Ромео и Джульетта» работаешь? – спросила Лариса, разглядывая себя через сорок минут в зеркале. – На «Отелло» не останешься? Мне Лев Яковлевич дает роль Дездемоны.

Я опустила глаза. Ох, боюсь, мы не скоро дождемся спектакля, где мавр убивает свою бедную жену.

– Странный он, этот Обоймов, – протянула Лара. – Все повторял: «Душенька, вы намного лучше его выкормышей, они все с прибамбахом». О ком режиссер говорил?

Я села на диван и, пытаясь не измениться в лице, ответила:

– Понятия не имею.