Скорее всего, здесь же, на своем бывшем корабле, выстроенном твоим отцом, чье еще теплое тело ты закапывала под орочьими взглядами. Серокожая тварь, неотступно следящая за тобой, неумолима. Ты знаешь о них, о этих ублюдках, достаточно, чтобы понимать, как они ценят свое время. Ему нужно попасть в Энтигель не меньше, чем тебе туда не попадать.

Видят боги, она б нашла в себе мужество даже попытаться соблазнить эту уродливую тварь ради шанса её прибить, только в этих непроницаемых черных гляделках не промелькнуло ничего, пока он любовался на её голую задницу!

За своими горькими размышлениями она потеряла счет времени. Когда пришла в себя, то увидела страшное — до проклятого демонами Энтигеля оставалось три часа! Три! Часа!

Её не отпустят никогда. Со всем хламом, что есть в «Солнышке», Стелла будет в рабстве вечно. Они с отцом заряжали дирижабль на полную, планируя уйти на юг, подальше от всего дерьма, что тут вскоре устроят барджайцы. Хорошо попрощался с мамой, папочка?!

Стелла не хотела ошейник с ядом на шею. Знала, что не выдержит и недели, попытается взломать проклятую штуку, а затем сдохнет от впрыснутого токсина. Она видела клейменых затрандцев, живых и мертвых. Мертвые были синего оттенка и вспухшие, как… разваренные сардельки. И ей, только два месяца как отметившей восемнадцатилетие, вот так вот где-нибудь лежать? Вздуваться до тех пор, пока кожа не лопнет, извергая смесь почерневшей крови с гноем?!

Рука без всякого мысленного приказа змеей дёрнулась к паре скрытых рычажных скоб. Ей нужно было лишь слегка сосредоточиться, чтобы не сдвинуть сразу обе, хватит только той, дальней. С натугой идёт, стерва, но…

— Эй! — подскочил мячиком на месте что-то почуявший Должник.

Поздно, сука страшная!

Содрогнувшееся «Солнышко» с ужасным скрипом наклонилась вперед так, что сама Стелла со всего размаху клюнула лицом приборную панель, рассаживая себе лоб. Лысому гному пришлось куда хуже — он едва не выбил собой передний иллюминатор на радость слегка плывущей сознанием полугоблинше, но, отскочив от толстого стекла мячиком, был вынужден закатиться ей под ноги, пыхтя и ругаясь, где и завозился, застряв.

Из каюты, где сидел орк, раздался жуткий грохот. Стелла, упираясь руками в штурвал и улыбаясь как дура, вспомнила, что там, в этой «пассажирской» каюте они с отцом держали в верхних выдвижных ящиках запасы вентилей и стальных тросов. Немалая тяжесть, которая сейчас наверняка завалила этого… как его там… Теовальда!

— Ха-ха-ха-! — она попыталась выдавить из себя смех, но получилось довольно жалко.