Сноси сразу в детдом, а лучше на аборт иди, нече таких же больных на голову плодить…

«Закрыть глаза и досчитать до десяти».

– Чего глаза закрыла? Правда глаза колет, да?

…четыре… пять... шесть…

– Ни капли благодарности, я ее растила, кормила, а она нос воротит. Думаешь, что сможешь в люди подняться со своим университетом? Да от тебя же за версту навозом несет.

– Забыла, кто твоя мать была? Так я напомню, тем более что про папика своего ты ничего не знаешь, кроме того, что он был «пришелец из другого мира», – тетка противно захохотала, цитируя мамины слова, которые она всегда повторяла, находясь под кайфом… а находилась она в последние годы своей жизни под ним почти всегда.

Нет, нельзя об этом думать, нельзя.

– Либо приносишь деньги, либо я твои вещи на мусорку выбрасываю. Поняла?

С чего вдруг такая спешка? Раньше с меня так не трясли, неужели чувствуют, что скоро рыбка сорвется и уйдет в дальнее плаванье, перекрыв доступ к небольшим, но деньгам.

– Поняла, – я дежурно улыбаюсь. – Вечером принесу деньги. А теперь прошу меня простить, пора на учебу.

Весело день начинается. Даже страшно подумать, что будет дальше.

В институте я первым делом нашла Машку.

Сделать это было совсем не трудно. Подружка стояла у гардероба, накручивая на палец кучерявый золотистый локон, о чем-то увлеченно болтала с Ромкой из параллельного потока (самого отъявленного бабника, которого только можно было сыскать на нашем факультете). Увидев меня, Маша быстро распрощалась с кавалером и поспешила ко мне, отлично зная, что наша с ним встреча до добра не доведет.

Роман бросил на меня злой взгляд и демонстративно отвернулся.

Эта история ничего примечательного собой не представляла - красавчик Рома (сын олигарха местного разлива, который ездил на крутой тачке, с карманами, полными зелени, плюс еще был очень недурен собой) поспорил с друзьями, что соблазнит серую мышку – глупенькую невзрачную Лею. Почему именно меня? Да потому что другого такого страшного пугала у нас на факультете просто не было – худенькая, щуплая. Из одежды только одни единственные потёртые джинсы и рубашка (на большее у меня не хватало денег, да и наряжаться я не любила), на бледном лице ни грамма косметики, волосы непонятного светло-русого цвета всегда собраны в конский хвост – та еще картина.

К соблазнению парень подошел с чувством, с толком, с расстановкой – томные взгляды, красивые букеты, романтичные безделушки, любовные записки, стихи собственного сочинения (это потом я узнала, что писали ему эту красоту всей группой), прогулки под луной. Бедный мальчик, за два месяца он не продвинулся ни на шаг, а как старался.

Даже самой себе спустя год я с трудом могла признаться, что еще бы чуть-чуть, совсем немного – и пари свое Рома всё-таки бы выиграл.