Я привычно коснулась рукой живота, чувствуя, как малыш толкается в ответ. Какая же я была глупая раньше, боялась, откладывала его рождение. Единственный минус моего сегодняшнего положения – невозможность обращаться в дракона и летать над замком. За эти годы еженедельных тренировок я уже привыкла ко второй ипостаси и сейчас скучала по ощущению полёта и силы. Но ради малыша готова была перетерпеть и это.

Теперь я как никогда понимала мужа, который ради меня лишился своего Призрака, став просто рунердом. Несколько раз я пыталась с ним поговорить на эту тему, но тот уверял, что всё нормально и ему так намного лучше. Меньше ответственности, нервов и прочих неприятных сюрпризов.

Единственный разговор о детях у нас с Нейтом состоялся примерно через полгода после свадьбы, когда мы только вернулись с Земли.

– Лея, я хочу тебе кое-что отдать, – сказал муж ранним утром, прежде чем отправиться во дворец.

Я лежала на животе, обнимая подушку и чувствуя, как ветер ласково прошёлся по обнажённой спине, и лениво наблюдала за действиями Нейта.

– И что это? Неужели брошка? – ехидно уточнила я.

Он всё-таки показал мне свою коллекцию, которая досталась ему еще от предков. Там было около трёх десятков самых невероятных украшений разной формы и цвета. Теперь их стало на две штуки больше, после того как я выбрала и подарила их мужу.

– Нет, – усмехнулся он, сел рядышком на кровать и нежно коснулся обнажённой спины, которая тут же покрылась мурашками.

– Передумал уходить? – прошептала я.

Небольшое тёмное облачко растаяло как дым, и в его руках оказалась коробка размером с книгу, перевязанная яркой ленточкой.

– У нас праздник? – приподнимаясь и поддерживая простынь рукой у груди, поинтересовалась я.

– Нет. Просто вещица, которую я давно хотел тебе отдать, но не мог найти подходящего момента.

– А сейчас момент подходящий? – опираясь спиной о изголовье кровати, я взяла коробку из его рук.

Я улыбалась всё то время, пока нетерпеливо развязывала ленту, потом открывала коробку и раскрывала тонкую бумагу, которая скрывала от меня подарок внутри. Но стоило мне увидеть тонкую сверкающую ткань, как улыбка медленно сползла с лица.

– Что это? – едва слышно прошептала я глухим, севшим голосом, не в силах оторвать взгляда от знакомой вещицы.

– Сорочка эльфов. Та самая, что мы видели на ярмарке. Помнишь?

Помнила. Еще как помнила.

– Зачем? – я подняла на него взгляд.

Дышать было трудно, почти невозможно. Горло сдавил спазм. Неужели всё сказанное Нейтом когда-то ложь? И он хочет затянуть меня в бесконечную череду беременностей, нянек, пелёнок, кормлений и прочих прелестей материнства?

– Эй, – муж ласково коснулся моего лица. – Лея, эта сорочка действует лишь в первую брачную ночь.