Впрочем, здесь у меня нет шансов проиграть.

После урока я подхожу к ней, она ведь наша класснуха.

– Алла Никитична, – начинаю я. – Я хотел бы с вами поговорить.

– Слушаю тебя, Егор.

Все разбегаются и мы остаёмся одни в классе.

– Вы же знаете, что у меня недавно травма была.

Она кивает, внимательно глядя на меня.

– У меня сейчас имеются некоторые проявления амнезии.

– Да, мне мама твоя говорила. Она приходила, когда ты ещё в больнице лежал. Но она сказала, что эти проявления незначительные.

– Ну да, я ей стараюсь не говорить, чтобы не расстраивать. Но я даже имена некоторых одноклассников не помню.

Ну, то есть, сейчас я их заново выучил, но ещё не вспомнил. Какие-то вспоминаю, а какие-то нет. Из всех учителей, кстати, я только вас не забыл.

Она смотрит с удивлением.

– И чего же ты хочешь?

– Ну вот смотрите. Исторические события, к примеру, я помню хорошо. А по химии постоянно приходится возвращаться назад и заново учить. Я просто боюсь, что к экзаменам могу всё не вспомнить…

– Хм… – она делается задумчивой. – Да… Ситуация не очень приятная… Вообще, там на подготовку несколько дней даётся, можно успеть повторить.

Но надо подумать, что с тобой делать. До экзаменов времени ещё много. Посмотрим, может быть всё восстановится. А если нет, будем решать, как с тобой поступить.

В дверь заглядывает Крикунов.

– Вот ты где, – говорит он. – Алла Никитична, вы не возражаете, если я у вас Брагина похищу?

– Забирайте, – великодушно соглашается она.

И он забирает меня на всю большую перемену. Тащит меня в комсомольскую комнату и выедает мозг какими-то летописями, проверкой из городского комсомольского штаба, подготовкой к школьному собранию и другой фигнёй.

Надо срочно составить список членов комитета и загрузить их всех посильнее. Делегировать полномочия.

– А ещё надо нам с тобой будет в горком сходить на следующей неделе, – говорит Крикунов. – Это по подготовке к городскому открытому собранию.

– Блин, Андрей Михайлович, у нас одни собрания. Учиться некогда.

– Ты мне давай заканчивай с этой диссидентской ересью. Партия сказала: «надо», комсомол ответил: «есть». Всё, иди на урок.

– Причём здесь партия-то?

– Притом, что в решениях съезда КПСС совершенно чётко сказано, что первоочередной задачей воспитания комсомольских…

– Всё понял! – перебиваю я.

– Мне уже ясно, пожалуйста, не продолжайте.

После школы сразу еду в гастроном, в кои веки без Юльки Бондаренко. Наташка бы порадовалась. Иду со служебного входа и встречаю Лиду. Она стоит на крылечке и курит.

– Лидия Фёдоровна! – восклицаю я. – Ты куришь что ли?

– Балуюсь, – отвечает она сощурившись. – Куда пропал-то? Сорвал девичий цвет и другие цветы опылять полетел?

Ай да Лида, хорошая у тебя смекалка, милицейская.

– Семейные дела навалились, – отвечаю я.