Высматривать было нечего, но у меня мурашки бегали по спине и по шее, намекая, что если я чего-то не вижу, то это вовсе не значит, что этого чего-то здесь нет. Мне не нужно было взывать к своей некромантии, потому что она всегда со мной — все, что нужно, это перестать сдерживать ее, и просто выпустить кота из мешка. Она потекла из меня, как дуновение ветерка. Чтобы нащупать мертвых поблизости много силы не требуется. У меня была куча метафизических способностей, но некромантия стала первой магией, которая во мне возникла, и я не могла отрицать ее или спрятаться от нее.

Большинство людей проводят жизнь в попытках обрести больше магии, больше могущества. Я свою проводила, стараясь взять все это под контроль.

Я послала силу на поиски, расширяя круг от себя — сила должна была распознать то, на что наткнется, но, что бы она ни нащупала, это не был вампир, гуль или зомби, или какой-то иной вид немертвого. Некромантию отметаем, но есть куча других трюков. И все они нечеловеческие — ну, по крайней мере, не совсем человеческие. Я и сама уже не была человеком, и как только я об этом подумала… то обратилась за помощью к новой части себя, которая еще не была толком настроена.

Что бы там ни трубили в интернете, я не вампир, однако у меня есть вампирские способности, хотя они не были моими изначально. Я нащупала метафизические нити, которые связывали меня с Итаном и Ру — разного вида нити, но когда я сосредоточивалась, то чувствовала нашу связь. Где-то на границе, которую я едва могла распознать, было что-то, нет, кто-то иной. Этот кто-то не казался похожим на Итана, который был в числе зверей моего зова, а вампиров я исключила, так что остаются Невесты. У меня их только три. Никки сейчас помогал измерять способности Эдуарда и Питера в тренировочных залах под «Цирком Проклятых», а Ру прибыл вместе с Итаном, так что оставалась только…

— Родина, я знаю, что ты здесь.

— Но где именно? — произнесла она вслух — голосом она управляла неплохо, так что я не стала доверять направлению, из которого он послышался.

— Меня реально бесят эти дурацкие игры, и ты это знаешь.

Она рассмеялась, и этот звук будто бы шел из нескольких направлений одновременно. У нее за плечами были века практики в шпионстве и убийствах исподтишка.

— Как моей Невесте, тебе должно быть физически больно, когда я несчастна. У тебя не должно быть возможности идти против моих желаний.

— Нет, не должно, — ответила она — на этот раз голос прозвучал с какой-то новой стороны, как будто она скакала вокруг меня.

— Мазохизмом развлекаешься, Родина?

— Боль, которую я испытываю, не идет в сравнение с наслаждением, которое я ловлю, мучая тебя.

— Это не мучение, ты просто меня раздражаешь.