Да и население, скорее всего, будет более лояльно к бошам, чем к русскому диверсанту или, вернее сказать, к бандиту с большой дороги, на которого я внешне смахиваю гораздо больше.

Делать нечего, пришлось оббегать город полями и огородами, держась подальше от жилья, отыскать на выезде прошлогодний стог и залечь в нём, дав себе установку проснуться с рассветом.

Расчёт оправдался и на следующий день я сопровождал немецкий батальон уже после ночёвки в городе. Изменения в обстановке начались после полудня, когда батальон на развилке свернул в сторону вполне презентабельного шоссе, уходящего уже строго на запад, вглубь территории противника.

Э, ребятки, так не пойдёт. Эдак я всю Польшу за вами пробегу, а ведь мне потом придётся ещё и возвращаться. По моим прикидкам, за вчерашний день мне удалось приблизиться к Варшаве ещё километров на пятьдесят. И отдаляться от вектора основного пути я решительно не желал.

Рано или поздно терпение моё должно было быть вознаграждено, что в итоге и произошло. На полуденный лагерь батальон встал у опушки большого лесного массива, рассредоточившись на довольно большой территории.

Выставив посты, на мой взгляд, довольно скромные. Ну а чего им боятся? В глубоком-то тылу?

Наличие густого лесного массива значительно облегчало мою задачу. Тихо передвигаясь уже в настоящей зелёнке и радуясь, что толстый слой хвойных иголок замечательно скрывает каждый мой шаг, я внимательно следил за активностью татуировки матрикула.

Я так долго преследовал Демиурга и уже свыкся с малейшими изменениями его сигнальной системы, усиленной чаяниями Смотрящего, что едва не пропустил момента, когда жжение усилилось многократно, распространившись в плечевой сустав и сбежав вдоль позвоночника к копчику.

Тело пронзила судорога такой силы, что я буквально свалился у подножия одной из елей. Едва не заорав от боли и до крови прикусив нижнюю губу, я постарался зафиксировать направление, на котором матрикул дал столь сильный сигнал.

Уже подползая к опушке, я определил искомую группу солдат, чувствуя, как кричит и бьётся в экстазе мой необычный радар. Эти пятеро мужчин в возрасте примерно от двадцати до тридцати лет, почти все с непременными усами а-ля-кайзер, видимо, не просто расположились на полуденный отдых, как их батальон.

Ребятки явно решили что-то отпраздновать. Причём с разрешения старшего по званию, ибо во время действа немецкий унтер-офицер с лошадиным лицом не пропускал ни одного тоста. Правда, выпили солдаты всего по пять стопариков, благодаря острому зрению я смог различить это без всяких биноклей.

Зная приверженность немцев к орднунгу, смею предположить, что разрешено было по пять стопариков, вот и выпили ровно столько. Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два.