Поразительно…

По времени уложились раньше срока почти на час. Оставалось лишь ждать. Вынужденная неподвижность и пропотевшая одежда вскоре дали о себе знать. Весенняя земля Прикарпатья вытягивала тепло из организма, словно губка воду. Толи от нервного ожидания, то ли от холода, но зубы начали отбивать мелкую дрожь. Я осторожно потянул из нагрудного кармана заготовленный кусок сахара и засунул его в рот. Спустя минуту дрожь унялась.

Находившийся слева от меня унтер шевельнулся, показав на циферблат редких по местным меркам трофейных наручных часов со светящимся циферблатом.

Три минуты до артподготовки.

Памятуя, что у нас будет не более получаса с её начала для рывка к немецким окопам и преодоления их с минимальной задержкой, а также для прорыва в тыл: по карте здесь рельеф местности значительно изобиловал оврагами и балками. На это и была ставка, что уж большая часть из двух взводов прорвётся под шумок устроенного ТАОН апокалипсиса для выполнения задачи по нейтрализации вражеской батареи.

Где-то далеко бумкнуло, раздался хоровой, медленно нарастающий свист и…

— Первый взво-од, второй… в атаку! Гранаты, к бою! — хриплый крик Мавродаки, едва слышимым эхом продублированный унтерами, разорвал короткую передышку между двумя взрывами.

Я уже давно достал одну из своих лопаток из чехла и проверил револьвер. Карабин будет только мешать. Но на первой очереди всё же гранаты.

Затянул ремень шлема Адриана потуже, штурмовики вырвались на свободное от заграждений пространство и первые шеренги уже метнули свои гранаты, когда с левого фланга ударил пулемёт.

Десятки взрывов, падение тел, крики, трясущаяся перед глазами картинка, просветлённая первыми лучами солнца.

Мы идём на запад…

— Стрелки — пулемёт! По окопам, гранатами, по моей команде… — перекошенное лицо Мавродаки, забрызганное кровью убитого рядом с ним солдата, яркой картинкой отпечаталось в моём мозгу, — о-огонь!!! — Только сейчас я понял, что в груди разливается тупая боль: пуля прошла по касательной, чиркнув и с силой вдавив одну из грудных пластин в области левой ключицы.

Справа на подавление заработали ручные мадсены. Жарко, однако!

Уже через несколько минут я понял, что немецкий пулемёт молчит, а сам я бегу в первых рядах к вражеской траншее.

Штурмовики обгоняют меня, вот мы уже, сопя и матерясь на чём свет стоит, сцепились в окопах с солдатами кайзера. Штык прямо перед лицом, уход, удар сапогом в грудь. Выстрел из револьвера, один, второй…барабан пуст. Доставал, где лопаткой, а где и попросту проламывал грудную клетку кулаком, стараясь двигаться, вертеться волчком в тесноте траншеи.

Барабан револьвера давно пуст, и теперь в обеих руках лишь мелькают лопатки. Не помню, как достал вторую. Карабин так и болтается за спиной.