Это была любовь с первого взгляда, с первого вдоха влажного сентябрьского воздуха, с первого шага по мокрому от дождя перрону Московского вокзала. Во второй приезд, зимой, он показался мне совершенно волшебным – тихим, уютным и таким моим…

Окно гостиницы, выходящее на Староневский, прямо на перекресток. Идет тихий снег, вечер, снежинки блестят в фонарном свете. Я сижу на низком широком подоконнике большого окна за шторой, курю и смотрю вниз. Там такая сказка… Даже шарканье метлы дворника не нарушает какой-то совсем уж первозданной тишины – и это на одном из самых оживленных перекрестков, просто удивительно. В Питере даже троллейбусы ходят на цыпочках…

Марго лежит на кровати, читает что-то. На мне – символический гарнитур, купленный буквально вчера, на ней – традиционно длинная трикотажная футболка со смешными медвежатами-аппликацией.

Мы молчим. Бывают такие моменты, когда совершенно не нужно говорить. Буквально полчаса назад мы были в любимом ресторанчике, сидели, как обычно, долго. Почему-то именно с ней я люблю сидеть в ресторанах, кафе и барах подолгу, говорить о чем-то, есть всякие вкусности. С другими – нет.

Мне уютно рядом с ней настолько, что я порой уже забываю, что мы, собственно, не так давно знакомы и не так часто видимся. Может, поэтому так хорошо – что это не превратилось в рутину, в бытовуху, не стало привычным, как домашний борщ, – вроде вкусно, но наизусть все знаешь. А так – каждый раз судорожное желание быть вместе как можно больше, не отвлекаться ни на кого, чтобы – не дай бог! – кому-то не досталось то драгоценное время, что предназначено только ей.

Марго прежде часто старалась вытащить меня куда-то и всякий раз обижалась, выслушивая очередной отказ. Но я не могла лишить себя удовольствия, не могла украсть у себя же самой такие редкие и такие мучительно-сладкие минуты и часы вдвоем…

Питер – совершенно наш. Всякий раз, вспоминая, мы обращаемся к нему – «а помнишь, в Питере? А вот в Питере…». Он – как квартира приятеля, который выдал ключи на вечер. Но с той лишь разницей, что мы не считаем этот город такой квартирой – мы считаем его своим домом. Потому что именно там нам всегда бывает невыразимо хорошо. Там не одолевают проблемы и возвращенцы из прошлой жизни, там нет ничего и никого, что могло бы нарушить наш уединенный покой и разрушить наш счастливый мир. И возможность вернуться в этот город, снова оказаться в плену его улиц, мостов и каких-то уже совершенно «твоих» мест всегда вызывает во мне исключительно приятные чувства. Мне там хорошо. Наверное, лучше, чем везде.

И теперь, вот сию минуту, как только я спущусь по трапу на асфальтовую дорожку Пулково, этот город перестанет быть моим домом. Он станет чем-то вроде вражеской крепости, в которую меня везут силой, против воли.