Я запнулась о выбоину в брусчатке тротуара, едва устояла на ногах, а мой преследователь не успел отреагировать и сделал несколько лишних шагов, и тут я уловила знакомый аромат туалетной воды.

Выпрямившись, я, не оборачиваясь, проговорила по-русски:

– Что будешь делать, когда догонишь, Алекс?

– Возьму за руку и отведу домой. Ты уже пару часов кружишь по соседней с нашей улице, – усмехнулся Призрак у меня за спиной, и мне даже показалось, что я знаю, какое у него при этом выражение лица.

Стало вдруг невыносимо стыдно – ну к чему эти нелепые демонстрации, эти детские выходки? Что я пытаюсь доказать и кому? Он и так все обо мне знает…

– Так и будем стоять? – поинтересовался Алекс, потому что я не оборачивалась и не двигалась, стояла как соляной столб посреди тротуара, метрах в пяти от большого мутного фонаря, свет от которого пятном лежал на неровных камнях брусчатки. – Я прекрасно знаю, что слово «извини» тебе незнакомо вообще, потому не настаиваю, чтобы ты пыталась вспомнить его значение. Давай просто пойдем домой.

…Проснулась с улыбкой и почему-то мокрыми от слез глазами. Настроение было минорным, но таким… приятно минорным, как ощущение от свежего кофе с теплой выпечкой в уютном кафе.

«Все будет хорошо, – подумала я, спуская ноги на пол и поднимаясь с постели. – Все непременно будет хорошо».

В пабе на первом этаже отеля было малолюдно. Иностранцы предпочитали «русский» ресторан, а здешние цены, мягко говоря, изумляли своей неоправданной высотой. Но мне хотелось одиночества, чашки кофе и бутерброда с какой-нибудь рыбой, поэтому я, не особенно задумываясь, зашла именно сюда, а не села в небольшом открытом кафе прямо в холле.

Официант материализовался, как джинн из бутылки, принял заказ и ушел, а я закурила и принялась думать, чем заняться дальше. Можно было, в принципе, прогуляться по ВДНХ, но судя по тому, что открылось мне на улице за окном, погодка стояла не прогулочная – дул ветер, шел мелкий мокрый снег, мгновенно превращавшийся в мерзкую серую кашу.

Перспектива проваляться весь день в номере тоже как-то не прельщала. И я не придумала ничего лучше, как позвонить Володе – главному тренеру клуба «Фокстрот», на чьи сборы мы с Иваном ездили много лет.

Он обрадовался, услышав меня, и попенял, что мы потерялись.

– Я больше не танцую, ты ведь знаешь, – со вздохом сообщила я, понимая, что для него это вряд ли новость – известие о нашем с Иваном расставании облетело в свое время всю танцевальную тусовку.

– Знаю. Но ведь существуют и просто дружеские отношения, Мария. Приехать не хочешь? У меня пары одна за одной, помогла бы чуть-чуть. И тебе развлечение, и ребятам в радость с чемпионкой поработать.