Юлия слушала внимательно, не перебивала, качала головой и временами утирала слезы на глазах. Да и я сама плакала, снова и снова переживая все эти издевательства отца.

— Господи, девочка, — сжала она мою руку. — Сколько же тебе пришлось пройти! Я и подумать не могла... Я за своего Ярика всегда была горой. И за этого малыша... Тоже бы была горой...

Она закрыла лицо ладонями и заплакала. Я обняла её за плечи, пытаясь вложить в свои объятия все свое сочувствие. Боль потери слишком велика, Юлии потребуется время, чтобы прийти в себя.

— Тише, тише... — гладила я её по плечу и баюкала.

Мы обе не могли и предположить, что однажды так сблизимся. Мы с ней теперь в одной лодке, как однажды сказал Ярик.

Внезапно в дверь постучали.

— Войдите, — ответила я.

В палату вошёл Яр. Я отвела взгляд. Мне слишком тяжело видеть его. Видимо, он все же решил наплевать на учёбу и приехал прямо сейчас.

— Мама, — кинулся он к ней и присел возле кровати на корточки. — Врачи мне рассказали о твоём состоянии. Бедная ты моя.

Он прижался щекой к её руке, а мама ласково потрепала его по волосам. Я улыбнулась, растроганная общением взрослого сына и его бледной и слабой мамы. Тихонько встала со стула и вышла, чтобы дать им поговорить наедине.

Стояла у окна и смотрела вдаль. Почему сразу не ушла, не знаю. Тянуло остаться. Тянуло увидеть его ещё раз. Спустя минут десять он словно услышал мой зов и вышел в коридор. Увидел меня у окна и подошёл. Остановился в считанных сантиметрах от моего плеча. Мы оба стояли и смотрели на унылый пейзаж больничного комплекса за стеклом.

— Спасибо тебе, Нина, — сказал он. — Мама сказала, что это ты оказалась рядом с ней в тот момент.

— Не стоит. Я бы не могла не помочь.

Мы снова помолчали некоторое время.

— Только я не верю в сказку, что она упала сама. Да так упала, что ребёнка потеряла.

— Всё было так, как я тебе рассказала, — не моргнув и глазом, ответила я.

Он развернул меня за плечи и посмотрел в глаза.

— Не корми меня этими легендами. Я знаю, что Гена приложил к этому свою лапу. Если бы у меня было пистолет, я бы уже его застрелил!

— Он ни при чём, — упрямо твердила я.

От его слов все внутри похолодело. Я не знаю, что будет, если Ярик с ним все-таки схлестнется. Силы слишком неравны.

— Опять врешь, — сказал он недовольно и вдруг сжал меня сильнее.

Поймал мои губы и стал целовать прямо в больничном коридоре. Я хотела прекратить это, ведь люди же вокруг, и в то же время мечтала, чтобы этот миг не заканчивался никогда. Как хорошо и тепло в его руках. Боже, как же я люблю его... Слезы сами собой опять потекли по щекам, пока он ласкал и истязал мои губы, все теснее прижимая меня к себе.

— Молодые люди! — окликнул нас недовольный мужской голос. — Ну, вы нашли место! Немедленно уходите отсюда.

Поцелуй оборвался.