— Разве ты съешь все сам?

— Нет. Но я хочу посмотреть, как лимон себе ты нарезаешь сама.

  Нина хмыкнула и пошла к холодильнику. Отрезала себе лимона и вернулась. Бросила в чашку с чаем и подняла глаза на меня.

  — Тебя жадиной-говядиной в детстве не называли? — спросила она, помешивая сахар в чашке.

— Нина, блин, — закатил я глаза. — Какая ещё говядина? Детский сад. Отстань. Тебе чё от меня надо?

— Ничего, — насупилась она. — От тебя дольки лимона не дождёшься.

— Ты со мной не разговариваешь уже неделю, а потом садишься и пьёшь чай как ни в чем не бывало. Тебе не кажется это странным?

— Просто пыталась наладить общение после.... Той глупости, — Нина залилась густой краской до корней волос.

  Она покраснела, а меня опять штормить начало. Я тоже вспомнил ТУ ГЛУПОСТЬ, в мельчайших подробностях, и мне снова привиделось, что обнажённая Нина сидит здесь, в этой комнате. О да, такой Нине я бы дал лимон, все лимоны бы ей отдал...

  Потряс головой. Да что за чертовщина происходит? Посмотрел на неё и убедился, что она одетая. Не в свой нелепый сарафан, кстати. Её домашние шмотки даже... Милые. Похоже, что гадости с лейблом она носит исключительно в универ. Дома она выглядит обычной девчонкой. Даже симпатичной, в простых футболках и леггинсах.

  Вот ещё одна странность.... Сколько же в ней загадок? Не Нина, а шарада ходячая.

  — Не опаздывай завтра утром, — вскочил я на ноги. — Ненавижу ждать! Иначе пешком потопаешь.

  — Да я же... Не опаздываю... — услышал я уже в спину.

Спустя ещё несколько дней папаша Нины куда-то уехал, и не только она одна вздохнула по этому поводу свободно.

  За утренним чаем, пока зазнайки тут не было, я снова завёл разговор с мамой.

  — Ма, — говорил я, хмуро размешивая сахар в своей чашке.

— Что, сын? — отвечала она, листая что-то в своём смартфоне.

— Ты уверена насчёт этого мужчины?

— Мне кажется, он не очень хороший человек.

— Ярик, — оторвала она глаза от телефона и отложила его в сторону. — Ты опять начинаешь? Что он тебе сделал, не понимаю? Хорошо к тебе отнёсся, даже пожить пригласил. А ты так о нем отзываешься. Не стыдно тебе?

  Вспомнил наши с ним разговоры тет-а-тет – и аж перекосило. Очень хорошо относится, я просто в восторге! Но не говорить же, о чем мы беседовали только вдвоём, матери? Будет выглядеть, словно я маленький мальчик и ябедничаю. Никто ведь больше не слышал темы диалога. Геннадий может и солгать, сказав, что ничего такого он не говорил. И, видя, что мама настроена защищать его, не уверен, что она поверит мне. Впервые я оказался в такой ситуации, что не чувствую мамы на своей стороне. Мы словно разделились с ней после знакомства с этим мужчиной. Очень странное ощущение, и оно мне не нравится.

  — Мне есть с чего так говорить, — довольно резко ответил я. — Ты словно ничего не замечаешь.