Тот взглядом выразил все, что он думал о моей самостоятельности, но спорить не стал. А нам, девушкам, если хоть немного послабление сделать, мы же наглеем.

– Отвернись! – добавила я.

Парень удивленно вздернул брови, после чего недовольно нахмурился и все же подошел. Спустя несколько минут молчаливого поединка за право раздеться без чьей-либо помощи, проигравшую и обнаженную меня толкнули в пенную ароматную ванную. И, черт возьми, я даже не стала возмущаться. Просто с головой окунулась в теплую воду, впервые за пять дней ада ощутив несказанное блаженство.

Когда вынырнула, меня ждал сюрприз. Калиф раздевался. Я притихла, с опаской ожидая продолжения. Мало ли, какие у них тут обычаи. Змей, несмотря на его жестокое обращение и грубые слова, никогда даже не намекал на интим. Либо он знал, что я буду сопротивляться, и не хотел испортить товар, либо понимал, что мы не совместимы. В любом случае, хотя бы за это я была благодарна высшим силам.

Но сейчас неопределенность пугала еще больше. Я в новом доме, с другими… существами, у которых явно имелись определенные планы на меня.

– Чт-то это ты делаешь? – спросила я.

Слуга не ответил, а молчаливо продолжил свое дело. Но он не стал снимать нижнее белье, которое напоминало повязку из плотной кожи, и я немного расслабилась. Бросив на меня хмурый взгляд, Калиф по ступенькам спустился в ванну. Я же вжалась в стенку, пытаясь слиться с интерьером.

– Что? – возмутилась я, когда брюнет взял в руку мыльную губку. – Ты что, и мыть меня собрался?

Ответа не последовало, и я задалась вопросом, не был ли парень немым. Зато сразу выяснила, что настойчивости ему не занимать. Как бы я не пыталась вырваться, Калифу все равно удалось намылить мне голову и тщательно оттереть всю грязь с тела. И все это молча, со страшно серьезным выражением лица. В какой-то момент я печально вздохнула и сдалась. А потом и вовсе разрыдалась.

Я плакала и раньше от страха, непонимания, отчаяния. Но у Змея я все время находилась в напряжении, ожидая худшего. И от этого не могла ни на секунду расслабиться. А сейчас пребывала в полной растерянности, ведь не знала, что со мной сделают в следующую минуту – погладят по головке или ударят.

Движения слуги стали ласковей, он будто успокаивал меня, хотя по-прежнему молчал. А я взяла и разрыдалась с новой силой, так смешно и позорно, как никогда прежде себе не позволяла.

Я не узнавала саму себя. Проскурина Марина Сергеевна – железная леди, рыжая бестия, гроза офиса, акула бизнеса. Да как меня только не называли, и всегда оправдано. Будучи директором крупной строительной компании, которая мне досталась от отца, я никогда не позволяла себе давать волю эмоциям. Подчиненные знали меня, как принципиального и строгого руководителя, заказчики уважали и верили моему слову.