Последним, что увидел Дэви, пока не разжалась его рука и пока он не ушел под воду, был мальчик в лодке, которую относило от обломков «Робака» в широкий океанский простор.

По подоконнику скользнула ветка, ее сучья нетерпеливо забарабанили по стеклу, словно костяные пальцы, и от этого звука мы с Кэти подпрыгнули. Теккерей откинулся назад и ухмыльнулся, но вдруг погрустнел.

– Утонуть… – Он вздохнул. – Чудовищная смерть, уж вы мне поверьте.

Он произнес эти слова с чувством, которое заставило меня смягчиться, и я подумал: может, так погиб его товарищ. Рассказчик снова наполнил стакан и уставился на меня странным пронизывающим взглядом, от которого я беспокойно поежился. Меня злило, что из-за этого заносчивого юнца я чувствовал себя незрелым мальчишкой.

– Ночь тянется, – сказал Теккерей, – а вашего отца все не видно. Надеюсь, ничего плохого с ним не случилось.

Слова эти прозвучали своеобразно: никто бы не сказал, что он желает отцу зла, но и сказать, что он очень уж печется об отцовском благополучии, тоже было нельзя.

– Вы любите отца? – спросил Теккерей.

– Разумеется! – ответил я. – Какой ребенок не любит?

– Напуганный ребенок, – сказал он. – Ребенок жестокого и дурного отца.

Разозлившись, я вскочил на ноги, но Теккерей и бровью не повел и смотрел в свой стакан, а не на меня.

– Как вы смеете являться сюда и оскорблять нашего отца в нашем доме?! – выкрикнул я.

– Я не знаком с твоим отцом, Итан, – сказал Теккерей. – Ты спросил, всегда ли ребенок любит своего отца, и я ответил. Если ты принимаешь этот ответ на свой счет, я тут ни при чем.

– Я ничего не принимаю, – сказал я. Кэти смотрела на меня полными слез глазами.

– Тогда все в порядке, – сказал Теккерей.

Но мне были не по душе ни его вопросы, ни его напоминание об отсутствии отца, и я ужасно жалел, что вообще впустил Теккерея: ведь я знал, что выставить его будет трудно. Теккерей словно прочел мои мысли.

– Пожалуй, мне пора идти, – сказал он, допивая свой ром.

– Нет, – сказала Кэти. – Шторм все еще бушует. И речи быть не может, правда, Итан?

– Конечно нет, – согласился я без особенного воодушевления.

Выгонять человека на улицу в такую непогоду и правда непростительно – даже человека такого до странности неприятного, как Теккерей.

– Вы знаете еще истории, мистер Теккерей? – спросила Кэти.

– Знаю, – сказал он. – Историй у меня предостаточно. О чем вы хотите послушать?

– Можете ли вы рассказать о морских чудищах? – выпалила Кэти, совершенно не замечая исходившей от этого незнакомца опасности.

– О чудищах, значит? – Он поднес руку ко лбу, и один его глаз жутковатым образом скрылся за татуировкой на тыльной стороне его ладони, тоже глазом. – Дайте-ка сообразить. – Я мог поклясться, что оба глаза, и настоящий, и вытатуированный, моргнули.