Однако я не буду вам его открывать. Успеется. А насчёт Вельдмана — полнейший бред. Я также располагаю железным доказательством своей невиновности, которое я не буду приводить. Не время… Откровенно говоря, я не желаю вас видеть в городе. И потому у меня есть встречное предложение — я добавлю вам ещё пять тысяч наличными, и вы навсегда уедете из Ставрополя. Как вам моё предложение?

— Тогда уж десять тысяч. С векселем получится двадцать. С такими деньгами я смогу начать жить, где угодно. Открою лавку.

— Я согласен. Только у меня не выйдет быстро собрать столько наличности. Для этого потребуется неделя.

— Как быстро я должен покинуть город?

— На следующий день после получения всей суммы.

— Но руки жать мы друг другу не будем.

Солидный господин уже поднялся, чтобы уходить, как его собеседник спросил:

— Позволите один вопрос?

— Почему вы назначили рандеву в паноптикуме, а не, например, в Городском саду?

— А вдруг вы провокатор и в кустах будет сидеть полицейский? Помните, как помощник полицмейстера Залевский раскрыл убийство Кипиани? «Северный Кавказ» подробно об этом писал.

— Допустим. А с чего это вдруг мы должны встретиться именно в комнате для пыток?

— Потому что я не знаю, какие ещё там есть комнаты. А об этой я прочитал в газетном объявлении и запомнил. — Он усмехнулся в усы и добавил: — Не откажите в удовольствии представить вас, сидящем в испанском кресле или на стуле с гарротой… Мне кажется, я уже слышу, как трещат ваши шейные позвонки.

— Господи, какое же вы чудовище!

— Честь имею кланяться, господин жалкий вымогатель.

Выкидывая вперёд трость, человек в дорогом костюме, зашагал к Соборной лестнице. Его недавний собеседник остался сидеть на скамейке, глядя в озарённое закатом небо. «Странное дело, — подумал он. — Всё произошло лучше, чем я мог представить, но меня не покидает тревога. Пожалуй, надобно вечером запереть дверь на засов».

Жара вытопила из людей доброту и радость. Пересохли колодцы, которые слыли бездонными. На лицах прохожих читалась усталость. Пришедшая с ветром пыль окутывала Ставрополь даже ночью и проникала в разобранные постели через открытые в сад окна. Люди передвигались по городу, будто заводные куклы, поглядывая с надеждой в небо, но оно оставалось белым, как коломянковая простыня. Тучи покинули степной край и ушли к морю. Никто не мог вспомнить, когда последний раз шёл дождь.

Клим Ардашев и Ферапонт Благонравов шагали в сторону Ярморочной площади, где зазывал посетителей паноптикум Шульце. Предположение отца о том, что Анну можно будет там отыскать не было лишено оснований. Но даже если ожидания не подтвердятся, всё равно хотелось поглазеть на разного рода диковинки.