— А вы производите весьма приятное впечатление. Через неделю у нас будет премьера оперы-буфф «Состоятельная булочница» Оффенбаха. Я играю главную роль. Приходите.

— Если смогу достать билет — непременно буду.

— Так не пойдёт, сударь, — с ноткой неудовольствия промолвила она и, взяв со шкафа синий бумажный прямоугольник, протянула Климу. — Это пригласительный билет. А после спектакля не забудьте поделиться со мной вашим мнением. Будет много букетов. Поможете мне их доставить домой?

Актриса протянула длань. Клим коснулся губами маленькой очаровательной ручки, источавший нежный аромат духов, и удалился.

Сбегая по ступенькам, он чувствовал, что сердце вот-вот выскочит из грудной клетки. Прямо на выходе его встретил уже хорошо подвыпивший дворник и скучающий Ферапонт.

— Барин, гри-и — веннником не одарите? — икая, обратился Игнат.

Клим молча протянул монету.

— Добрый вы человек! — приложив руки к груди и тряся головой, сердечно поблагодарил мужик.

— И что же ей от вас было нужно? — подозрительно проронил Ферапонт.

— Спросила, чего это мы с вами вынюхиваем. Пришлось рассказать, как есть. Успокоилась и даже пригласительный билет подарила на премьеру.

Псаломщик недовольно шмыгнул носом. «Сыщики» направились к улице Казачьей. Шли молча. Ферапонт всё время глядел в сторону. Ардашев не выдержал и спросил:

— Что вы дуетесь на меня, как мышь на крупу? Что не так?

— Не нравится мне, что вы грехи людские поощряете. Зачем вы дворнику ещё дали денег? Он ведь напьётся теперь до умопомрачения. Неужто вам его не жалко?

— Мне никого не жалко, кроме отца и матушки.

— Как же вы тогда живёте? Получается, вы невоцерковленный?

Вдруг псаломщик остановился и сказал:

— Знаете, мне иногда кажется, что вам человека убить, всё равно что моль хлопнуть. Батюшка ваш, Пантелей Архипович, не такой. Он добрый. Что у вас на душе?

— Послушайте, — закуривая папиросу, ответил Клим, — давайте вы не будете пытаться стать моим духовником. Ладно?

— Ещё чего! Больно надобно! — раздражённо вскинул голову Ферапонт и сердито выговорил: — Ну вы идёте или нет?

— Вы же видите, что я курю, так зачем же спрашивать?

— А что нельзя курить и шагать?

— Можно, если вы не джентльмен.

— Скажете тоже! Чтобы об этом рассуждать, надобно хоть одним глазком на Лондон взглянуть и настоящего английского джентльмена узреть, а не по одним лишь книжкам судить о нравах и обычаях народов разных стран.

— Год тому назад я был там. И даже сидел в английской тюрьме. Правда, не долго. Коронерский суд меня освободил.

— И что же вы там набедокурили?

— Получается у вас совсем нет друзей?

— Я не понимаю, какой смысл вы вкладываете в это слово. Ведь и пса называют другом… У меня есть приятели и попутчики.