Даром, что ещё только середина весны, с такой бледной кожей лучше избегать высокого солнца.

Ночь тычется мордой в моё плечо и заглядывает в глаза.

— Думаешь, пора возвращаться домой? — глажу её по носу.

— Не хочется… здесь хорошо, — впервые с тех пор, как я очнулась, мне так спокойно. — Может, мне уволиться из герцогинь и переехать жить в какой-нибудь лесной домик? Буду держать свой огород, а по ночам купаться в озере голой.

— А вот тут ты права… кто ж отпустит породистую кобылу на волю.

На умной мордочке отражается понимание.

Мы ещё какое-то время проводим у озера, после чего не спеша направляемся обратно.

Конечно, стоило бы себя сегодня поберечь и остаться в комнатах… но ощущение полёта и свободы стоили этого риска. Я боялась, что ноги снова перестанут слушаться, тогда у меня были бы секунды, чтобы что-то предпринять и оказаться на земле прежде, чем я перестану контролировать тело и лошадь. Но я ощутила такой прилив энергии от осязания седла под собой, что была уверена — всё будет хорошо. И, к тому же, в лесу я отлично вздремнула. Отдых и свежий воздух, прямо как и рекомендовал королевский лекарь.

К конюшням подъезжаю, когда солнце уже начинает клониться к горизонту. Интересно, пропустила ли я обед? Назойливо сосущее чувство под ложечкой подсказывает, что да. А как я вообще себе это представляю после всего случившегося? Присоединиться к вечернему пиршеству, видеть самодовольный блеск в глазах Дафны, смотреть на их с графом воркование, отвечать на фальшиво-заботливые вопросы Итеона… и? Делать вид, что меня это не заботит?

Как бы я ни старалась держать лицо, но я не бездушная кукла. И не желаю терпеть завуалированные оскорбления, делать вид, что не замечаю ухмылки и их загадочные перемигивания, смысла которых я не понимаю и явно не должна понимать.

Устроить, что ли, второй разгрузочный день на ключевой воде и фруктах? Хоть какая-то от всего этого будет польза. С каждым днём тело ощущается всё легче, а с лица пропадает одутловатость, которая смущала меня в первые дни.

Возле конюшен отмечаю нездоровую суету, кто-то из работников, завидев меня, бежит в сторону особняка, кто-то вскакивает в седло и мчится в сторону леса. Меня встречают сразу несколько слуг, мнутся, хотят что-то сказать, но явно не решаются.

Даже толкают друг друга локтями в бока.

— Говорите, что хотите сказать.

— Да мы это… мы помочь вам, госпожа.

— Мне не нужна помощь, можете идти, заниматься своими делами. Сама справлюсь.

— Тогда кто-то один пусть идёт за мной. Остальные свободны, — специально добавляю строгости в голос.

Спорить не решаются. И правильно. Не стоит. От горстки слуг отделяется высоченный худощавый молодой мужчина и быстрым шагом направляется за мной.