Она нажала кнопку очень спокойно, надеясь, что муфтий не врал, что это не конец, что в той новой жизни она будет счастлива и что там у нее будет муж и будет ребенок, будет много детей… Хотя про них муфтий ничего ей не говорил…

Контакты замкнулись, и висящая на животе взрывчатка, взорвавшись, перерубила Фатиму надвое, отбросив назад ее развороченное туловище и голову и разметав по полу ноги.

Автобус тряхнуло, подбросило и фактически переломило пополам. Во все стороны, выбивая витрины и окна проходящих мимо автомашин, брызнули осколки. Еще несколько секунд слышался звон сыплющегося с неба и разбивающегося об асфальт стекла.

Потом наступила оглушительная тишина, которую через мгновение прервали крики людей — крики ужаса, предсмертные крики и крики о помощи…

Во время взрыва погибло четверо и было ранено семь человек. Жертв могло быть гораздо больше, если бы взрыв случился на одну остановку раньше…

Эффекта, на который рассчитывали устроители теракта, не получилось — о погибших детях должен был узнать весь мир, потому что гибель детей, да еще в таком количестве, никого не оставляет равнодушными.

Но дети, слава богу, сошли на предыдущей остановке… Следующая остановка была предпоследней, и было ранее утро, когда пассажиропоток направлен от окраин к центру, поэтому, кроме нескольких пассажиров, никто не пострадал, — из-за чего теракт прошел почти незамеченным — о нем сообщили в утренних и вечерних новостях, но практически ничего не сказали международные агентства. В этот день мир был увлечен другими новостями и другими жертвами.

Так что, вполне вероятно, Фатима Мерзоева погибла зря.

Но нет, все равно не зря, потому что погибла ради своего народа!..

Мы так ничего и не заметили — не заметили, что Третья мировая война уже началась. А все потому, что Третья мировая не похожа на Первую и не похожа на Вторую. В ней нет растянутых на многие тысячи километров линий фронтов, нет изрывших землю окопов и рвов, нет массированных бомбовых ударов по городам и транспортным узлам, в ней не идут в прорыв армии и бронекорпуса, не дымят трубы концлагерей, через которые дымом улетучиваются целые народы…

Хотя все это, пусть и в иных масштабах, есть.

Потому что идут в атаку и сгорают до последней машины отдельные танковые батальоны, рушатся под бомбами кварталы домов и дымят трубы «буржуек» в палатках, в лагерях беженцев… Но что такое гибель батальона в сравнении с уничтожением армий и флотов? И что такое один квартал — против накрытого массированными бомбардировками густонаселенного города где-нибудь в центре Европы? И печки «буржуйки» — перед крематориями лагерей смерти?..