Понимаю же, что его интерес задержится на мне ненадолго.

Подходим к кассам, и Сеня помогает мне выгрузить продукты на ленту, а затем сложить в пакеты. Расправившись с моими покупками, он оплачивает свои, а я пока пытаюсь прогнать неизвестно откуда взявшиеся слезы и смотрю в огромное окно на всю стену за лестницей.

Солнышко еще такое ласковое, а зелень радует глаз. Люблю весну. Весной ни в коем случае нельзя грустить. Это то время года, когда не нужно ждать чуда и загадывать желания, но, тем не менее, в один прекрасный момент ты становишься счастливым.

Охапка тюльпанов с клумбы, первый поцелуй, новое платье, легкий загар, сладкий воздух, прогулки теплыми вечерами и новые знакомства… Все это весна.

Прикасаюсь ладонью к животу уже привычным жестом. У меня тоже уже случилось то, что сделало меня счастливой. Пусть все не так, как хотелось бы в идеале, но от этого оно не менее ценно. Да, ситуация сложная, и некоторые моменты меня огорчают и даже пугают, но самое главное, это новая жизнь во мне.

– Я могу и на такси поехать. Серьезно, – уже десятый раз повторяю, но Арсений делает вид, что не слышит, и с бóльшим упорством втискивает четыре огромных пакета в багажник темно-синего спортивного автомобиля.

Мягко говоря, эта машина не для поездок в супермаркеты.

– Все в порядке, – Сеня хлопает крышкой багажника и подходит ко мне, чтобы открыть пассажирскую дверь. Улыбка украшает его лицо, а у меня щемит в груди.

Ну почему все сложилось так? Почему я встретила его тогда и сама все испортила? Почему мысли о том, что Арсений отец моего ребенка, словно сладкий яд, самый вкусный, но при этом самый страшный на свете?

– Эй, ты так расстроилась из-за конфет?

Я бы отдала все конфеты на свете, чтобы наша с ним ситуация не была такой сложной.

– У меня кое-что есть для тебя, – Арсений ловко достает из кармана куртки «Киндер-Сюрприз». – Девочки любят…

Это маленькое шоколадное яичко, словно хлесткий удар. Киндер… Слезы застилают взгляд, а нижняя губа живет своей жизнью.

– Ника? – вопрошает удивленно. – Что такое? Ты не любишь? Господи! Все, – резко выбрасывает его за спину и показывает мне пустые ладони, – его больше нет. Смотри.

Громкий рык доносится до нас, а затем грубый отборный мат.

Выглядываю из-за плеча Арсения и вижу мужика, сидящего в машине с открытым окном и трущего лоб. Он смотрит вниз и поднимает злосчастный Киндер, хлопая своими поросячьими глазками, а я представляю, что если бы яйцо было наполнено шоколадом, а упаковка была бы хрупкой, как у настоящего. Песня играет в голове – «Я шоколадный заяц. Я ласковый мерзавец. Я сладкий на все сто. О-о-о!». Смех вырывается непроизвольно, и приходится зажать рот ладонью.