Его острое морщинистое лицо выглядывало из рамки седых волос; под мышкой он держал не менее дюжины своих драгоценных книг.

– Вы, конечно, удивлены моим приходом, сэр? – спросил он странным, каркающим голосом.

Я подтвердил его догадку.

– Видите ли, сэр, я человек деликатный. Ковыляя сзади по той же дороге, что и вы, я вдруг увидел, как вы вошли в этот дом, и решил про себя, что должен зайти к такому любезному господину и извиниться перед ним. Ведь если я и был чуточку груб с вами, сэр, то, право же, не хотел обидеть вас и очень вам благодарен за то, что вы подняли мои книги.

– Не стоит говорить о таких пустяках, – сказал я. – А позвольте спросить, как вы узнали, кто я?

Я оглянулся, чтобы посмотреть на полку, а когда я снова повернул голову, возле моего письменного стола стоял, улыбаясь мне, Шерлок Холмс. Я вскочил и несколько секунд смотрел на него в немом изумлении, а потом, должно быть, потерял сознание – в первый и, надеюсь, в последний раз в моей жизни. Помню только, что какой-то серый туман закружился у меня перед глазами, а когда он рассеялся, воротник у меня оказался расстегнутым и на губах я ощутил вкус коньяка. Холмс стоял с фляжкой в руке, наклонившись над моим стулом.

– Дорогой мой Ватсон, – сказал хорошо знакомый голос, – приношу тысячу извинений. Я никак не предполагал, что это так подействует на вас.

Я схватил его за руку.

– Холмс! – вскричал я. – Вы ли это? Неужели вы в самом деле живы? Возможно ли, что вам удалось выбраться из этой ужасной пропасти?

– Погодите минутку, – ответил он. – Вы уверены, что уже в состоянии вести беседу? Мое чересчур эффектное появление слишком сильно взволновало вас.

– Мне лучше, но, право же, Холмс, я не верю своим глазам. Боже милостивый! Неужели это вы, вы, а не кто иной, стоите в моем кабинете?

Я снова схватил его за рукав и ощупал его тонкую мускулистую руку.

– Нет, вы не дух, это несомненно, – сказал я. – Дорогой мой друг, до чего я счастлив, что вижу вас! Садитесь же и рассказывайте, каким образом вам удалось спастись из той страшной бездны.

Холмс сел против меня и знакомым небрежным жестом закурил папиросу. На нем был поношенный сюртук букиниста, но все остальные принадлежности этого маскарада – кучка седых волос и связка старых книг – лежали на столе. Казалось, он еще более похудел и взгляд его стал еще более пронзителен. Мертвенная бледность его тонкого лица с орлиным носом свидетельствовала, что образ жизни, который он вел в последнее время, был не слишком полезен для его здоровья.

– Как приятно вытянуться, Ватсон! – сказал он. – Человеку высокого роста нелегко сделаться короче на целый фут и оставаться в таком положении несколько часов подряд. А теперь, мой дорогой друг, поговорим о серьезных вещах...