– Никогда! – свирепея, прорычал Болдвин.

– Я предложил ему сразиться, если, по его мнению, я обидел его, – сказал МакМердо. – Готов драться на кулаках или на чем ему угодно. Но будет лучше, Советник, если вы сами рассудите нас, как положено ректору ложи.

– Из-за одной юной особы. Думаю, она вольна выбирать, кто ей по сердцу.

– Вольна, говоришь? – выкрикнул Болдвин.

– Вольна. В этом случае. Ведь вы оба принадлежите к Ордену, – рассудил МакГинти.

– Да, Тед Болдвин. – Глаза Хозяина вспыхнули на миг злобой. – Ты что, недоволен?

– Вы взяли сторону новичка, которого видите первый раз в жизни. Значит, пять лет верной службы для вас ничто. Но ведь вас не на всю жизнь выбрали ректором, Джек МакГинти. Рано или поздно, а день выборов придет...

Но он не успел закончить фразы – Советник бросился на него, как тигр. Руки его сомкнулись вокруг шеи Болдвина, и он повалил его на одну из бочек. Если бы МакМердо не вмешался, он бы задушил беднягу в приступе бешеной ярости.

– Полегче, Советник! Ради бога, полегче! – воззвал МакМердо к благоразумию ректора и оттащил его от поверженного соперника.

МакГинти разжал руки, и Болдвин, испуганный, дрожащий, задыхающийся – он только что заглянул в глаза смерти, – поднялся и сел на бочку, на которую Советник его швырнул.

– Ты уже давно, Тед Болдвин, нарываешься на скандал. Вот ты свое и получил! – прогремел МакГинти; его огромная грудь вздымалась и опадала. – Ты, я вижу, метишь на кресло ректора. Ну, это решать ложе. А пока я Хозяин, я никому не позволю повышать на меня голос, а тем более оспаривать мои решения.

– Все в порядке. Советник, я ничего против вас не имею, – пробормотал Болдвин, ощупывая горло.

– Раз не имеешь, – МакГинти в мгновение ока принял обычный, дружелюбный тон, – значит, мы опять друзья. И не будем таить друг против друга злобы.

С этими словами он взял с полки бутылку шампанского и выкрутил из нее пробку.

– А теперь выпьем тост дружбы нашего Ордена, – сказал он, разливая шампанское в бокалы. – После этого тоста, как вам известно, распря забыта. Клади свою руку, Тед Болдвин, мне на адамово яблоко. Спрашиваю – велика ли обида?

– Тучи рассеются и будет ясное небо. Клянусь!

Окончив церемонию, осушили бокалы. Затем МакМердо и Болдвин повторили ритуал примирения.

– Вот и отлично, – потирая руки, воскликнул МакГинти. – Конец черной злобе. Если затаили камень за пазухой и злоба опять прорвется, будете наказаны ложей. А наказание у нас суровое, брат Болдвин знает. Да и ты, брат МакМердо, узнаешь, если будешь лезть на рожон.

– Вот вам мое слово – не буду, – ответил МакМердо и протянул руку Болдвину. – Я горяч, но отходчив. Говорят – это ирландская кровь. Я не затаил зла – ведь мы братья.

Под тяжелым взглядом свирепого Хозяина Болдвину пришлось пожать протянутую руку.