Как и сказал Эймс, подошвы были темны от крови.

– Странно! – воскликнул Холмс, стоя у окна и внимательно их рассматривая. – Очень странно!

Быстрым кошачьим движением, так хорошо мне знакомым, он нагнулся и поставил один тапок на кровавый след, темневший на подоконнике. Совпадение было полным. Повернувшись к своим коллегам, Холмс весело улыбнулся.

Лицо инспектора вспыхнуло от волнения. Когда он заговорил, его шотландское «р» зарокотало, точно водили палкой по чугунной ограде.

– Вот здорово! Баркер сам сработал этот след. Какой может быть вопрос! След шире любого ботинка.

Потому он и разлапистый. Все теперь ясно. Но в чем суть всей этой игры, мистер Холмс. В чем суть?

– В чем суть игры? – вместо ответа медленно повторил мой друг.

Вайт Мейсон издал смешок и потер пухлые руки, выражая профессиональное удовлетворение.

– Я же говорил, какая-то чертовщина! – воскликнул он. – Ну что, я не прав?

Три детектива забыли обо всем на свете в жарких профессиональных дебатах. И я решил идти один в наши скромные гостиничные апартаменты.

Неожиданно меня увлекла прогулка по аллеям примыкающего к дому старинного парка.

Ровные ряды тисов, причудливо подстриженных по старинной моде, окружали его темной стеной. На живописном пространстве маленькой лужайки были устроены солнечные часы. Я остановился, очарованный умиротворяющей тишиной этого уединенного места. Здесь не существовало ни тревог, ни несчастий. И казалось невероятным, что совсем недалеко отсюда, на полу высокой старинной комнаты лежит в крови изувеченное тело человека.

Однако вскоре выяснилось, что и сюда проникла зловещая тень. Пока я бродил, стараясь успокоить смятенные чувства невозмутимостью природы, мне пришлось стать свидетелем неприятной сцены, грубо вернувшей меня к трагической действительности.

Я уже говорил, что украшением парка были замыкающие его ряды старых тисов. В дальнем конце парка они сливались в сплошную зеленую изгородь. Подходя к тисам, я вдруг услыхал низкий мужской голос, которому то и дело вторил нежный ручеек женского смеха.

Минуту спустя я обогнул край изгороди, и глазам моим предстала пара, сидящая на каменной скамье, – миссис Дуглас, а рядом Баркер. Вид ее меня поразил. В гостиной она держала себя скромно и сдержанно, но не скрывая горя.

Теперь же в ее лице от притворной скорби не осталось и следа. Губы дрожали от смеха, и вся она сияла радостью жизни, внимая словам мужчины. Баркер сидел, подавшись вперед, упершись локтями в колени и сцепив пальцы. Ответная улыбка озаряла его красивое самоуверенное лицо. Всего одним мгновением позже заметили они меня и тут же надели свои прежние скорбные личины. Торопливо обменявшись несколькими словами со своей собеседницей, Баркер поднялся и приблизился ко мне.