– Нереально, – возразил Джоплин, – потому что там работали мы с Сандерсом. С той же стороны церкви еще два десятка человек из ночной команды до самого рассвета обследовали другой сектор кладбища. Пробраться незамеченным мимо всех нас вряд ли кто смог бы.

– Интересно, – сказал Локвуд. – Хорошо, а теперь, с вашего позволения, мы сами взглянем что к чему. Благодарю вас, джентльмены! Рад был вновь повидаться с вами! – Локвуд пошел вперед, мы вместе с ним. – Надеюсь, эти два идиота не увяжутся за нами следом, – пробормотал Локвуд сквозь зубы. – Нам нужно некоторое время побыть в тишине и покое.

Открытый дверной проем церкви крест-накрест пересекали две полосы черно-желтой заградительной ленты полиции ДЕПИК. Когда мы подошли ближе, навстречу нам из церкви вышли Квилл Киппс и его маленький исследователь Бобби Вернон. Они пролезли под полосатой лентой и выпрямились, щурясь от яркого света. Вернона почти не было видно за огромным переносным пюпитром. На руках у него были резиновые перчатки, на шее висела внушительных размеров фотокамера. Проходя мимо нас, он продолжал что-то записывать на прикрепленном к пюпитру листе бумаги.

Поравнявшись с нами, Киппс лениво кивнул:

– Тони. Каббинс. Джулия, – и пошел дальше вниз по ступеням.

– Э… Меня зовут Люси! – крикнула я ему вслед.

– И почему никто из нас не подставил ему подножку? – задумчиво пробормотал Джордж. – Какое было бы великолепное зрелище – катящийся вниз по ступеням Киппс.

– Крепись, Джордж, – покачал головой Локвуд. – И помни – никаких провокаций!

Мы немного постояли на пороге церкви, осматривая место, где было совершено нападение на несчастного Терри Моргана из ночной стражи.

Оно находилось чуть в стороне от лагеря землекопов, поэтому в темноте было трудно увидеть, что здесь что-то происходит. Нападавший мог незамеченным подойти сюда из-за кустов и подняться по ступеням к двери. Замок на двери был отжат каким-то длинным и острым инструментом вроде стамески.

Собственно говоря, это все, что мы смогли для себя прояснить. Закончив осматривать дверь, мы нырнули под полосатую ленту и перешли из дневной жары в промозглую прохладу церкви.

С того момента, когда была сделана фотография, которую показал нам Барнс, здесь мало что изменилось.

Цепи, гроб, валяющийся на полу труп доктора Бикерстафа – все было по-прежнему, если не считать того, что труп прикрыли какой-то грязной дерюгой. Честно говоря, я была этому очень рада.

При дневном свете железный гроб показался мне более массивным, чем ночью, – здоровенный, тяжеленный, с толстыми, покрытыми ржавчиной стенками. Неподалеку от него на усыпанном солью и железными опилками полу валялась палка ночного стражника.