Если призрак так охотно болтает, можно попытаться выудить из него кое-какую информацию.

– Расскажи мне про зеркало, – сказала я. – Сколько костей использовал Бикерстаф, чтобы сделать его? Сколько призраков сидит в зеркале?

– Что увидит человек, если посмотрит в зеркало?

– А Бикерстаф? Он-то смотрел в зеркало?

Пожалуй, он был прав. Я поспешила вперед и наконец очутилась в месте, показавшемся мне самым дальним от центра катакомб проходом, в который выходили все боковые коридоры. Впереди снова раздались громкие звуки – разгневанные голоса, крики боли. Я ускорила шаги, но вскоре споткнулась, зацепившись ботинком за выпавший из стены кирпич.

Я покачнулась, вытянула руку, чтобы сохранить равновесие, и ударилась ладонью о торчавший из ячейки камень. А может, это был комок застывшего строительного раствора, не знаю. Он упал, звонко стукнулся о пол и с коротким грохотом укатился в темноту. Я замерла, прислушиваясь.

Все вокруг вроде было тихо, если не считать моего бешено барабанящего в ушах пульса. Вскоре проход начал заворачивать направо, и я увидела падающий на кирпичные стены отблеск зажженного фонаря.

Жужжание зеркала стало громче, и буквально с каждым шагом падала температура воздуха.

Низко пригнувшись, тесно прижимаясь к стене, я проскользнула к освещенному краю стены и выглянула за угол. После темноты даже слабый свет ослепил меня, и несколько секунд я моргала, привыкая к нему. Когда же глаза привыкли к свету, я рассмотрела то, что происходит в освещенном помещении.

А когда рассмотрела, у меня подогнулись колени и я была вынуждена привалиться спиной к стене.

– Джордж, – болезненно выдохнула я. – О нет, нет!

Насчет источника света я промахнулась.

Никакой это был не фонарь. Мерцающая газовая лампа, впрочем, действительно стояла на столе, но ее слабые лучи едва достигали высокого, затянутого паутиной потолка и почти не освещали остальную часть подземной камеры. Но там были вещи и помимо этой лампы. Они мерцали, излучали яркий потусторонний свет.

В центре камеры из железных цепей был выложен круг, внутри которого стояла высокая тренога из черного дерева. На треноге, аккуратно вставленный в специально пропиленный для этого паз, стоял небольшой округлый предмет, прикрытый шелковым мужским платком.

Этот предмет издавал знакомое мне мрачное жужжание, а еще от него далеко вокруг расползались волны холода – я все еще оставалась за углом, на довольно приличном расстоянии, а меня уже трясло, и зуб на зуб не попадал. Иногда носовой платок слегка шевелился, словно обдуваемый невидимыми потоками воздуха.

Костяное зеркало. Оно стояло на первоначальной, собственной подставке и было готово к использованию.

Внутри железного круга находилось не только зеркало.