Бирюков и Ненашев уселись по бокам, придерживая его, хотя к Владу рвалась Рытова. Хорошо, что стекла «Форда» Лины Ставраки были тонированными. Иначе пассажир на заднем сиденье наверняка привлек бы чье-нибудь внимание.

Лина была по-настоящему деловой женщиной, машина ее была оборудована радиотелефоном. Рытова при въезде в город позвонила знакомому хирургу. Им повезло, хирурга достаточно быстро отыскали.

— Фелочка, — проворковала Рытова, взявшая себя в руки настолько, чтобы не выдавать волнения, — у меня для тебя сюрприз имеется. Не слишком, правда, приятный. Я везу к тебе нашего общего друга, Влада Рогунова.

Он в ужасном состоянии, Феликс. И нужна отдельная палата, Фелочка, ситуация нестандартная, ты меня понимаешь. Только в отдельную палату, хотя бы в какую-то крошечную каморку. Вот и договорились. Как пожелаешь, можно и натурой.

Последнее уточнение касалось, очевидно, формы оплаты. Рытова аккуратно убрала стебелек антенны, положила трубку.

— Это семнадцатая горбольница, Женя, — обратилась она к Клюеву. — Ты знаешь, где это?

Клюев с готовностью кивнул. Неплохая больница. Особенно с учетом нынешнего бедственного состояния здравоохранения.

Больничный комплекс был выстроен совсем недавно, в эпоху «раннего Горбачева», так что щедрость и размах позднего застоя выплеснулись здесь последними каплями. Начнись строительство лет на пять позже, оно наверняка не завершилось бы и к концу века. А так получились и светлые длинные коридоры, пол которых был вымощен очень симпатичной кафельной плиткой, и палаты, на удивление просторные, а койки в эти палаты словно бы с какой выставки современного-больничного оборудования попали. Связи, «блат», деньги — все пускалось в ход для того, чтобы прооперироваться в семнадцатой или залечить какое-то серьезное заболевание.

Феликс Верховский, высокий, худой мужчина лет сорока, с жутко волосатыми, очень чисто вымытыми руками, с грудью волосатой настолько, что это было заметно даже несмотря на глухой высокий ворот халата салатного цвета, с густыми усищами, блестящей лысиной и печальными темными глазами, выдававшими примесь то ли семитской, то ли кавказской крови, встретил их у входа в приемный покой. Тут же появились две санитарки с носилками-каталкой.

Они достаточно легко и уверенно перекантовали Влада из машины в каталку, помощь Бирюкова и Ненашева выглядела просто символической.

— Так вот получилось, Феля, — вздохнула Рытова.

Феля только плечами слегка пожал — подумаешь, дело какое необычное. В последнее время сюда привозили пациентов с серьезными огнестрельными ранениями, расплачивались валютой, оставляли у дверей операционной дюжих «мальчиков», под одеждой которых явно присутствовало оружие, занимали палаты, раньше называемые «люксами».