И вообще, давайте лучше поступим вот как — вы отойдете на достаточно большое расстояние от дома, чтобы я смог видеть вас и убедиться в том, что с вами все в порядке. У вас тут какое-нибудь окно выходит в соседний двор?

— Из спальни. Там лоджия закрытая, — Рытова указала пальцем с наманикюренным ярко-красным ноготком на дверь комнаты, из которой вышла.

— Годится. Идите. Нет, стойте. Адрес повторите.

Бирюков прильнул к глазку в двери. На площадке никого.

— Идите. По лестнице спускайтесь. Лифт не вызывайте.

Проследив в глазок, как Рытова послушно миновала дверь лифта и стала спускаться по лестнице, Бирюков осторожно проследовал в спальню. Деревянная дверь с богатой резьбой оказалась закрытой. Он было взялся за ручку двери, но тут же отдернул руку, вытащил из кармана носовой платок, обернул им ручку и повернул ее.

Если бы Бирюков не знал ситуации, в которой оказалась Рытова и ее друг, он при виде убранства спальни произнес бы сакраментальное: «Везет же некоторым». Но сейчас у него в сознании, как рондо, прокручивался обрывок песенки: «Огурчики соленые, а жизнь пошла хреновая.» Осложнилась жизнь, что и говорить. Неслышно ступая по роскошному толстому ковру кремового цвета, Бирюков прошел к двери на лоджию, так же обернув ручку платком, дверь открыл. Минуты через три Рытова возникла в поле его зрения. Она пересекла дворик, пошла вдоль глухой стены стоящего напротив дома. Перед тем, как свернуть за угол, обернулась и помахала рукой.

«Мадам хладнокровны или бывали уже в подобных переделках? Но в любом случае истеричкой ее не назовешь, как мне раньше показалось. И вообще она весьма неплохо выглядит. Клюев весьма точно описал в нескольких словах: выглядит лет на пять моложе истинного возраста. Однако мне пора исчезать.»

Когда Бирюков уже выходил из спальни, возникший позади звук .заставил его вздрогнуть. Тьфу, черт, телефон! Аппарат в стиле ретро, под модель начала века. Накрыв трубку платком, Бирюков осторожно поднес ее к уху.

— Алло! — голос низкий, хриплый, скрежещущий даже какой-то. Так и видится на том конце провода мужчина крупный, в годах, злоупотребляющий спиртным, неисправимый курильщик.

— Да, — Бирюков постарался говорить тоже сдавленно-хрипло, максимально искажая голос.

— Семен? — спросил голос в трубке.

— М...м, — ответил Бирюков.

— Семен, еть-мать, отвечай, какого ты хера молчишь?

Бирюков положил трубку на рычаг, быстро вышел из спальни. Подходя к стальной двери, он еще раз проверил, как связан тот из незваных гостей Рытовой, который остался в живых. Нормально связан, надежно. В себя еще не пришел, а если и пришел, то вида не подает. Правильно делает.