Ясно — отсыпался после ночи, тоже ходил куда-то «прогуляться». За этим он сюда и явился. Почему он не водил группу для уничтожения аэродрома? Счел задачу слишком простой? Не учел возможности нахождения поблизости противников-профессионалов? В любом случае майор проигрывал ему, Клюеву, несколько очков.

Если бы Клюев забыл лицо Дабиева еще больше, он все равно вспомнил бы его — во внешности майора (но почему все-таки до сих пор майора!) присутствовало нечто, как говаривали в старину, магнетическое. Бесконечная уверенность в своих силах и спокойное безразличие ко всему окружающему читалось в гордой посадке головы, в эластичной, расслабленной походке (барс, леопард, пума — кто там еще есть в семействе кошачьих?), во всей подтянутой, перехваченной в талии широким офицерским ремнем фигуре.

Нет, запомнил он все-таки Дабиева, профессионально запомнил, не мог он не запомнить зверя такой породы — той же, что и сам он, Клюев. В подсознание сразу же загнал он облик майора, чтобы когда-то рефлекторно, автоматически извлечь его оттуда, чтобы потом быть начеку, как бывают начеку с незнакомой собакой, как привычно осторожно ведут себя с огнем, высотой.

Итак, Дабиев направляется к тому дому, где у них, наверное, что-то вроде штаба — хотя, вообще-то, зачем им, таким умелым, самостоятельным, привыкшим всегда рассчитывать только на себя и только на себя, штаб в таких условиях? Несколько десятков волков могут объединиться вокруг одного волка и действовать, повинуясь ему, мгновенно понимая его взгляд, поворот головы, оскал.

Хорошо, Дабиев, значит, выспался. Пора теперь и самому покемарить хоть полчаса. Ночь предстоит хлопотная.

— Клим! — Клюев позвал огромного харьковчанина, расположившегося в тени самшита. Везде чувствует себя, как дома: песок ли, снег ли, банан, пальма, самшит, береза или вообще растительность с неведомым названием — все сгодится, все подходит для отдыха уставшему «псу войны».

— Клим, поди-ка сюда, — он жестом подозвал Клима (кличка, наверное, в честь огромного мужика-возницы из чеховского рассказа, или по фамилии. А фамилию-имя-отчество харьковчанина Клюев не знал и знать не хотел), не отрываясь от бинокля. — Вот мужик идет, видишь? Гордый такой, с усами, тельняшка в вороте видна, кобура на боку. Вот, под деревом прошел, к дому направляется. Усек? Минут через сорок расскажешь мне, где он и что с ним. Как только он соберется покинуть пределы этого сходняка, буди меня.

Почувствовав некоторое удовлетворение от того, что появилась какая-то определенность, Клюев лег в тени густого высокого папоротника и мгновенно уснул.

Климу не пришлось будить его. Если не через сорок минут, то через час Клюев проснулся сам.

— Ну? — обратился он к Климу.

— Там он, в доме. И в ту сторону никто не уходил.

— Ясное дело, в южную.