Его грудной рык рокотом проносится по комнате, и я чуть качаю бедрами вперед в попытках вырваться из цепких рук, но мужчина не спешит давать мне свободу, он продолжает крепко вжимать в меня свои бедра.

— Завтра ты так легко не отделаешься, — сквозь зубы говорит он, и наконец-то я получаю свободу.

Без сил падаю на прохладные простыни и, не двигаясь с места, проваливаюсь в небытие.

— Завтрашний день ты запомнишь надолго, кошечка моя, и уж больше точно не посмотришь по сторонам, — слышу тихим шелестом у себя в голове голос Принца, но ответить что-либо просто нет сил.

Да и отвечать я не имею права. Здесь у меня есть право только на страх, и этим правом я готова воспользоваться уже сейчас. Засыпаю с мыслью о том, что ужас проникает в каждую клеточку не только воспаленного от продолжительных плотских утех тела, но и в разбушевавшийся от фантазий мозг.

Глава 15

Дверь в хозяйской комнате тихонько скрипнула, и на мягкое напольное покрытие ступила босая мужская ступня. Со стороны могло показаться, что в комнату пробрался вор или человек, который желает причинить зло лежащей на кровати обнаженной девушке, слишком уж юноша воровато озирался по сторонам, и при этом в его глазах был заметен недобрый огонь."

"Он пружинистыми шагами приблизился к ложу и опустился рядом с девушкой. Оглядел неподвижное тело, задерживая взгляд на наливающихся кровоподтеках, что уже начали приобретать багрово-красный оттенок. Юноша поочередно коснулся каждого пятнышка, и сожаление промелькнуло в его взгляде, а вот губы, напротив, растянулись в тонкую линию, и выражение лица приобрело хищные очертания.

— Ублюдок, — сквозь стиснутые зубы пророкотал парень и поморщился от того, что еще незажившие до конца рубцы засаднило, как только представил ту боль, которую довелось испытать девушке.

— Алей? — ярко-голубые глаза, наполненные тоской и обреченностью, застыли, направленные на него в немой мольбе.

Он раскрыл руки и протянул их к гетере Принца. Девушка, не раздумывая ни секунды, вся подобралась и скользнула в его объятия, тесно вжимаясь в крепкое тело юноши.

Через несколько долгих минут ее сотрясли первые звуки рыдания, а уже спустя пять минут туника на мужской груди промокла насквозь от не прекращающегося потока слез, которыми захлебывалась Лейя.

— Мой ангел, не плачь, прошу, — шептал в макушку девушке Алей, а пальцами перебирал спутавшиеся локоны волос, — твои слезы мне сердце разрывают на части.

— Я хочу умереть, — доносились отдельные фразы до ушей юноши, и тогда он только сильнее прижимал  трясущееся тело Лейаланы к своей груди, растирая при этом ладонями покрывшуюся мурашками кожу.

— Ты не можешь этого сделать, не можешь оставить меня здесь. Я уйду за тобой, — горячо шептал юноша.