Аж дыхание от воспоминания перехватило, оно так вовремя пришло из детства, что памяти пламенный привет захотелось передать, и чтобы сдохла она там, где-нибудь на задворках вместе с отголосками моей уже прошлой жизни, потому что они только сбивают, а не помогают. Сейчас нужно сосредоточиться и мыслить хладнокровно, а не жалеть себя, бедненькую и несчастную. Реальность, детка, такова, что воспринять ее нужно как есть. Выживи или умри, третьего не дано. Вспоминаю все то, что говорил мне парень и, собравшись с силами и волей, наконец-то отрываю ногу от земли, иду в сторону храма, где, по его словам, я живу.

Девочка, миленькая, помоги мне вспомнить, что нужно делать. Ведь не может же быть такого, чтобы все ушло, и не осталось ничего в памяти, так не бывает. Закрываю глаза и задерживаю дыхание, прислушиваюсь к себе внутри, может, вдруг откроется чакра, и на меня хлынет поток информации.

Пять, четыре, три, два, один, ноль, ноль, ноль… я зажмурила глаза, напрягла все мышцы, которые, как оказалось, отозвались все, чего я не могла наблюдать в своем бывшем теле.

«Девочка в отличной физической форме», — пронеслось в голове.

— Фу-у-у-у-у-ух, — наконец-то выдыхаю и открываю глаза, — ничего. Такая жалость, — вздыхаю вслух и тем временем уже дохожу до ступенек, что ведут вверх, к дверям святилища.

От представшего перед глазами величия перехватило дух. Задержала дыхание, когда наконец-то забралась на последнюю ступеньку и замерла перед расписанными золотой ковкой дверьми, ведущими в храм. Восхищенное «вау» вырвалось помимо воли, но тут с эмоциями действительно было сложно совладать. Эта роскошь и великолепие слепили глаза. Даже ладонью хотелось прикрыться от золотого сияния и чистой белизны вокруг.

— Наконец-то явилась, — вдруг раздался сбоку скрипучий женский голос.

Вот нужно было все испортить этой… поворачиваю голову, и повторное «вау» вырывается снова. Вскидываю ладони к глазам в отчаянной попытке потереть их, ну, чтобы убедиться, что не сон это все, но вовремя останавливаюсь, вспоминая свое отражение в зеркале. Толстые черные стрелки уж точно трогать не стоить, если не хочу получить эффект панды. Потому ограничиваюсь только похлопываниями по щекам.

— Опять в конюшню императорскую бегала?

Матерь Божья, спасибо тебе за заступничество, и что даже здесь не оставляешь меня. Всегда верила, что меня охраняют высшие силы, вот теперь в этом убедилась.

— Да, — отвечаю этому произведению искусств в женском обличие.

— Когда же ты наиграешься, Ида? — вроде как пожурила меня женщина. — Пошли, тебе нужно еще поужинать перед тем, как отправиться в покои Императора для вечернего омовения.