У Свирского уже не оставалось подкалиберных снарядов, и он лишь надломил лобовую усиленную броню, увешанную звеньями гусениц. Снаряд калибра 75 миллиметров пробил легкую броню смелой русской самоходки. Донный взрыватель мгновенно воспламенил бензин, следом взорвались снаряды. Из экипажа уцелел лишь механик.

Тяжелый Т-4 добил бы последнюю русскую самоходку если бы знал, что в ней находится командир полка. Но немец оставался один, не считая поврежденного Т-3, а сбоку приближался гул моторов русских танков. Надо было срочно уходить.

На самом деле это была лишь легкая самоходка Захара Чурюмова и такой же легкий танк Т-60. Немецкие танкисты взяли на буксир поврежденный Т-3 и стали спешно отходить. Они не были трусами, но, не зная, сколько русских танков или штурмовых машин приближаются к ним, предпочли отступить.

«Сушка» из нового пополнения, которой командовал теперь подполковник, выпустила вслед несколько снарядов, угодила под удар и с поврежденным, дымившимся двигателем отошла в низину, где экипаж принялся спешно тушить огонь.

Прибывший на подмогу Захар Чурюмов остановил машину и присвистнул. На поляне и среди редкого мелколесья горели два немецких танка и три наших самоходки.

К нему, прихрамывая, шел командир полка Тюльков.

– Вот это повоевали, – снимая танкошлем, проговорил старший лейтенант. – А у меня Тимофей Одинцов вместе с машиной сгорел.

– И Свирский Анатолий погиб, – отозвался подполковник.

– Пашка-то хоть жив?

– Жив. С гаубицами воюет.

Батарея Карелина, в которой оставалось три самоходки, обходила трехорудийную батарею гаубиц «стопяток» с фланга. Артиллеристы, голые по пояс, лихорадочно посылали снаряд за снарядом в сторону переправы. Разбивали одни понтоны, на смену им подвозили другие. Скорострельность гаубиц невелика, 6–7 снарядов в минуту. Кроме того, сильно перегрелись стволы и механизмы, требовали хоть небольшой передышки.

Когда появились русские самоходки и на позициях взорвались первые снаряды, старший офицер дал команду срочно разворачивать гаубицы.

Навстречу русским машинам ползли бронебойщики. Пришлось вести одновременно огонь по ним и орудиям. Две «стопятки» уничтожили фугасными снарядами, но третья успела ответить выстрелом едва не в упор.

Фугасный снаряд гаубицы весом пятнадцать килограммов пробил броню рубки соседней с Карелиным машины. Взрыв снаряда слился с грохотом сдетонировавшего боезапаса. Удар был настолько мощный, что обломки самоходки, осколки, гнутые гильзы обрушились на самоходку Карелина.

Тяжелый кусок скрученной брони ударил по голове заряжающего Ульяна Осина. Танкошлем не сумел смягчить удар, сержант свалился на дно рубки. Расчет гаубицы, хоть и понимал безнадежность ситуации, лихорадочно перезаряжал орудие.